Обманутая

Разумнее всего было бы вернуться назад и пройти по коридорам до той части здания, откуда было рукой подать до нашего корпуса. Но после долгого сидения в медиатеке я соскучилась по свежему воздуху.

Стиви Рей оказалась совершенно права. Снег был сказочным. Он изменил окружающий мир, приглушил его, сделал более тихим, мягким и загадочным. Поскольку я была недолеткой, то в моем организме уже начала вырабатываться присущая вампирам физиологическая устойчивость к холоду, которая раньше казалась мне такой омерзительной.

Когда я была обычной школьницей, вампиры представлялись мне жуткими хладнокровными (в буквальном смысле, типа, как лягушки) дохляками, которые существуют лишь за счет крови, которую они высасывают из теплых живых созданий.

Даже после того, как меня Пометили, подобное будущее казалось мне отвратительным, хотя и неизбежным. Но теперь я гораздо больше знала о вампирах и понимала, что нечувствительность к холоду есть лишь следствие ускоренного метаболизма, а не признак нежити.

Вампиры не мертвецы. Они просто Превращенные. Это люди придумали страшные сказочки о живых мертвецах, и с каждым днем меня все больше и больше бесила эта глупость. Так или иначе, мне было приятно шагать сквозь снежную метель и ни капельки не мерзнуть.

Нала прижалась ко мне и громко заурчала, когда я ее обняла. Снег заглушал звук моих шагов, и мне казалось, будто я совсем одна в мире, и только для меня черное и белое, свет и тьма смешиваются воедино, превращаясь в новый, таинственный снежный цвет.

Я прошла всего несколько метров, как вдруг резко остановилась и непременно стукнула бы себя кулаком по лбу, не будь мои руки заняты сопящей кошкой. Нужно было забежать в школьную кладовую и взять оттуда немного эвкалипта. В старой заклинательной книге было написано, что эвкалипт олицетворяет исцеление, очищение и защиту — именно то, что мне было нужно для первого ритуала!

Вообще- то это могло подождать до завтра, но для проведения заклинания мне требовалась веревка, сплетенная из эвкалипта… Короче говоря, лучше сделать все заранее, чтобы не опозориться на публике. Вдруг я в спешке что-нибудь забуду, или, того хуже, хваленый эвкалипт окажется вовсе не таким гибким, как мне представляется, и мой жгут рассыплется на кусочки, когда я попытаюсь взмахнуть им перед собравшимися. Тогда я вся пойду пятнами, и мне захочется провалиться сквозь пол или заползти под стол, свернуться там в позе эмбриона и горько-горько плакать, пока не кончатся слезы…

Я отогнала эту заманчивую картинку, развернулась и направилась к главному школьному корпусу. И тут я заметила какую-то фигуру. Я обратила на нее внимание только потому, что она вела себя неправильно — и дело было не в том, что в такую жуткую метель все нормальные вампиры и недолетки сидели под крышей и не высовывали носа на улицу. Меня поразило то, что этот кто-то (а это явно был не куст и даже не кот!) не шел по аллее. Он двигайся прямо по лужайке.

Я остановилась и стала всматриваться в метель. Прохожий был одет в длинный темный плащ с надвинутым на голову капюшоном.

Словно какая-то сила потянула меня следом; это было настолько неожиданно, что я даже ахнула. Ноги мои сами собой сошли с дорожки и припустили за таинственным незнакомцем, который уже добрался до редкой рощицы, росшей вдоль школьной стены.

Я вытаращила глаза. Стоило незнакомцу войти в тень, как он (или она) припустил вперед с нечеловеческой скоростью, и темный плащ, подхваченный ветром, заколыхался за его спиной, как крылья. «Красное!»

Что красное? Показалось мне, или я действительно заметила красные пятна на белой коже? Снег летел мне прямо в глаза, мешал видеть, но я крепче прижала к себе Налу и кинулась бежать, прекрасно понимая, что вот-вот окажусь у запретной восточной части стены, где находилась потайная дверь. Именно там я повстречала двух призраков… или привидений… или сама-не-знаю-кого.

Совсем недавно я строго-настрого запретила себе даже приближаться к этому месту, тем более, в одиночестве. Мне нужно было повернуть налево, в сторону нашего корпуса. Немедленно.

Сердце мое забилось как ненормальное, а Нала недовольно заворчала, когда я вошла под деревья и двинулась вдоль стены, не переставая ругать себя последними словами за то, что несусь, как дура, за каким-то недолеткой, который, в лучшем случае, пытается тайком улизнуть из школы, а в худшем может оказаться злобным и страшным чудовищем.

В довершение всех неприятностей я потеряла незнакомца из виду. Я отошла в самую густую тень и стала медленно переходить от дерева к дереву. Снег повалил еще гуще, и вскоре нас с Налой совсем запорошило, и я, наконец, стала мерзнуть.

«Что я тут делаю? От кого прячусь? Кажется, я совсем тронулась!»

Что бы ни говорило мне шестое чувство, у разума были свои резоны. Он считал, что я веду себя как ненормальная, а потому должна немедленно опомниться и отвести себя (и дрожащую кошку) в теплое помещение. Это было не мое дело. Может, это кто-то из учителей просто… ну, не знаю, скажем, обходит территорию и проверяет, что никакой чокнутый недолетка (вроде меня) не заблудился в метели.

Или ужасный злодей, убивший Криса Форда и похитивший Брэда Хиггинса, тайком выходит из школы, чтобы творить новые злодеяния, и растерзает меня на кусочки, если увидит…

Ну вот, приехали. Чрезмерно развитое воображение с детства отравляло мне жизнь. А потом я услышала голоса. Я замедлила шаги и на цыпочках подкралась ближе, пока не увидела их .

У открытой двери стояли две фигуры. Я изо всех сил всматривалась в кружащуюся белую мглу. Тот, за кем я следила, находился около самой двери, только теперь он уже не бежал с нечеловеческой скоростью, а замер почти на четвереньках, как-то странно пригнувшись к земле. Я перевела взгляд на вторую фигуру и ледяной холод выстудил меня изнутри, словно порывом ветра мне в душу намело снега. Это была Неферет.

Никогда еще она не казалась мне такой могущественной и таинственной. Ее рыжие волосы развевались на ветру, а длинное черное платье было припорошено поземкой. Она стояла вполоборота ко мне, и я видела, что лицо ее сурово, почти гневно, и она что-то грозно выговаривает согнувшейся фигуре, энергично взмахивая руками.

Я бесшумно подошла ближе, радуясь тому, что темная одежда позволяет мне почти полностью раствориться в тени под стеной. Сюда до меня доносились лишь обрывки фраз, приносимые ветром.

— …будь внимательнее! Я не… — я изо всех сил напрягла слух, стараясь уловить ее слова сквозь завывание ветра, и вдруг поняла, что снежный вихрь доносит до меня не только звуки.

В свежем морозном запахе снега чувствовалась какая-то странная примесь сухого, затхлого запаха, совершенно неуместного в этой стылой, влажной ночи.

— …слишком опасно, — сказала Неферет. — Повинуйся или…

Конца предложения я не расслышала, а Неферет вдруг умолкла. Закутанная в плащ фигура издала низкое ворчание, больше напоминавшее звериный рык, чем звук человеческого голоса.