Обними

* * *

Что это было?

Что это, чёрт возьми, было?

Сложно сказать. Фейерверк, взрыв, нечто необъяснимое.

Мэтт уронил руку на лицо и закрыл глаза. Дыхание уже выровнялось, всё тело отяжелело от усталости.

Она. Его. Раскатала. Вымотала так, как не выматывала ни одна смена на «скорой». Хотя сравнение спорное. Сравнивать женщину-вулкан и будни парамедика некорректно, однако… однако…

Нужно немного полежать и подышать. А потом притянуть к себе дикую кошку, свернуть в мягкий пушистый ком и проспать до утра. Плевать на оставленный в куртке мобильник, на Иэна, который, возможно, будет задаваться вопросами. Всё, что сейчас нужно — уткнуться носом в оливковую кожу шеи и уснуть. А утром завернуть кошку в тёплые вещи, заставить обуть что-то приличное и вытащить из дома на кофе. У неё же должны быть хотя бы кроссовки? У всех есть кроссовки.

Слева на подушке произошло движение. Небольшое, тихое. Будто Амрита повернула голову или что-то вроде того. Ожила. Быстро, в отличие от Мэтта, всё еще лежащего, не в силах оторвать руку от лица.

Вообще-то он собирался позвать её куда-нибудь, как только закончатся эти идиотские товарно-денежные отношения. А это примерно через час. Чтобы контракт потерял силу и друг напротив друга остались двое свободных людей. Но… огонь Индии немного опередил британскую сдержанность. Амрита одним лёгким движением вплеснула в спокойную воду бензин и бросила спичку.

Потрясающая способность.

На соседней подушке раздался вздох. Потом очередное движение, более ощутимое. Мэтт чуть сдвинул руку с глаз: Амрита села, сбросила ноги с кровати, тёмные длинные волосы завесили спину с самым шикарным, точеным позвоночником в мире. Затем она склонилась, начала искать что-то на полу, и спина изогнулась. Она будто прямо сейчас сошла с чёрно-белой фотографии в стиле «ню».

Мэтт глупо улыбнулся этому наблюдению. Идиот…

— Тебе пора, — вдруг прорезал тишину решительный голос.

Он застыл. Тело на секунду окаменело. Отреагировало раньше мозга.

Что?

Амрита разогнулась, в пальцах у нее показалась невесомая ткань.

— Прости, что?

— Тебе пора, — просто повторила она.

Даже не обернулась. Контраст между холодным голосом и её силуэтом, подсвеченным тёплым фонарным светом, резко ударил под дых. Мастер класс на тему «Как быстро отменить все планы». Вот так? Просто «тебе пора»?

— Ты ненормальная, — из лёгких Мэтта вырвался оглушающий выдох.

Возможно, слишком оглушающий… Да плевать.

Амрита расправила ткань, оказавшуюся халатом, продела руки в рукава, и полотно скрыло её спину.

— Спасибо, — безразлично заметила она. — А ты хотел бы задержаться?

Она обернулась через плечо, полоснула взглядом по Мэтту. Он убрал руку с глаз и посмотрел в её лицо. Всмотрелся. Может быть, она несерьезно? Её едкий юмор ему уже знаком, но… Нет. На лице не отразилось никаких признаков сдерживаемой улыбки. Уголки губ не дрогнули.

Она хочет, чтобы он ушел. Отлично. Нет вопросов.

— Нет, — коротко выронил Мэтт, рывком сел, сбросил ноги с кровати.

Рывком подобрал с пола смятую футболку. Двумя рывками продел руки в рукава. Тело скрылось под тканью. Если действовать достаточно быстро, можно заглушить горечь, подкатившую к горлу. Сзади раздались тихие шлепки босых ног по полу, в следующую секунду Амрита обошла кровать и покинула комнату. Так ни разу и не обернувшись.

Мэтт дождался, когда шаги затихнут в кухне, уперся локтями в колени и закрыл лицо ладонями. Сильно, размашисто потёр кожу. Проехал до волос и запустил в них пальцы. Идиотизм. Хотя почему? Она изначально была закрытой на десять замков комнатой. Кто сказал, что два уютных вечера что-то изменили? Гордая, неприступная Амрита Шетти просто удовлетворила свои потребности. Нечего ныть, как обиженная проститутка.

Мэтт уронил руки, вскочил на ноги и закончил одеваться.

Он сидел на корточках у двери и завязывал шнурки на ботинке, когда она появилась из кухни. Услышав шаги, вскинул голову. Взгляд уперся в голые до самых бёдер ноги. Машинально поднялся выше к краю короткого халата, узлу и вороту, открывающему ключицы. Невозможно не смотреть. Но Мэтт снова опустил голову к шнуркам. Это всё, что должно его волновать.

Могла бы не выходить, радушная хозяйка. Он сам знает, где выход.

Шнурок как-то быстро завязался в бант. Мэтт резко поднялся, спрятал руки в карманы бомбера. Нащупал мобильник. Надо было попросить номер у Рокси. Всё было бы куда легче, куда проще. Хотя куда уж проще, чем сейчас? Амрита, следящая за каждым его жестом, скрестила руки на груди и вскинула брови.

— Я так понимаю, вопрос оплаты решен?

Как мило с её стороны побеспокоиться об оплате.

— Ага, — выронил Мэтт.

— Отлично.

После того дикого пожара, царящего в спальне какое-то время назад, сейчас в квартире установился холод Арктики. Как у неё это получается? Другая бы уже лежала в его объятиях и, засыпая, придумывала имена детям. Но, конечно, только не Амрита.

— Что ж, — Мэтт забросил руку за голову и взъерошил русые волосы. — Работать с тобой было… э-эм… интересно.

— Неужели?

Из горла вырвался невеселый смешок.

— Ты была моим самым неприхотливым клиентом.

Как он и предполагал с самого начала.

— Забавно… — она намотала на палец прядь волос.

Мэтт увяз взглядом в этом жесте. Совсем недавно он сам наматывал эти волосы на кулак, они гладким шелком проскальзывали в ладони… Он моргнул, прогоняя видение. Прочь из головы. Однако невысказанный вопрос всё-таки застрял в воздухе. Надо спросить.

— У меня еще час оплачен. Не хочешь поговорить о том, что это сейчас было такое?

— А что было? — безразлично отбила она.

Ах, ну раз так… Он закусил нижнюю губу, кивнул, потом еще раз. Просто китайский болванчик.

— Понятно. Это не моё дело, да?

Амрита вяло повела плечом.

— Точно. Не твоё, — она запнулась на секунду, неловко переступила с ноги ногу. Ну хотя бы это ей не чуждо. — Ну… Пока. Было приятно познакомиться.

Более недвусмысленно выставить за дверь нельзя. Мэтт снова невесело хохотнул, в этот раз вышло громче. Отступил назад, рука нашарила дверную ручку. Ему приказали проваливать? Он свалит.

— Всего доброго, мисс Шетти, — бросил он. — Советую в другой раз надираться в одиночку. Чтобы снова не сделать какую-нибудь глупость.

Последняя попытка уколоть. достойная пацана-подростка. Но даже она не способна заглушить ту пульсирующую боль в висках, которую «лучшие ноги Индии» оставили после себя.

Рита щелкнула замком, уперлась лбом в дверь и закрыла глаза.

Усталость и опустошение. Вот и всё что осталось после этой долгой идиотской недели и идиотского дня. После Майрона. После Мэттью. Мэтта. Обычно срывы проявлялись ором в пустоту и битьём посуды. Усталость копилась, давление вместе с ней, и рано или поздно они находили выход. Эмоциям ведь нужен выход…