Обними

— Что с ним стало? — сохраняя присутствие духа, проговорила она.

Мэтт перестал всматриваться в чай.

— Укомплектованная «скорая» против двухдверного «жука»? Параплегия, — излом красивых губ стал глубже, но взгляд не выразил вообще ничего. — Его игрушечную машинку смяло так, что удивительно, как он вообще выжил.

— Ты ушел сам, или…?

Он не дал договорить.

— Сам. Меня восстановили после разбирательства. Красный светофор, вызов с угрозой жизни, парень летел с превышением… Я решил не возвращаться.

— Но ты с девятнадцати лет в одной больнице.

— Это не имеет значения.

Не драматизировать! Только не жалеть и не драматизировать!

Но чёрт, как?

Он такой спокойный, такой холодный и непрошибаемый. Но незнакомая морщина между бровей абсолютно не вяжется с обычным Мэттью Ройсом. Этот Мэттью другой. Он… выключился. Так просто этого не заметить. Нужно чувствовать. Ловить волны, исходящие от сильного, устойчивого тела в тонком джемпере.

— Тот парень из аварии… — Рита закрыла папку и отодвинула на край стола. — Ты как-то следил за его судьбой? Можешь не отвечать, — быстро прибавила она.

Это уже лишнее. Обычное женское желание докопаться до всего, до чего не стоит докапываться. Однако Мэтт только скупо пожал плечами.

— Его семья меня, конечно, не допустила. Но я долгое время общался с его лечащим врачом, была надежда на то, что это не паралич, а парез, — он развел руками и тут же схлопнул их, сцепив пальцы в замок. — Но чувствительность не вернулась.

Странно, что он ответил, а не послал её в задницу. Рита послала бы. На самом деле Рита уже несколько раз посылала, хотя её ситуация была даже вполовину не такой тяжелой.

— Мне жаль, — просто проговорила она. — Прости, я не должна была лезть.

— Ты работодатель. Ты имеешь право знать историю человека, которого впустишь в дом.

Точно. Работодатель. Все эти разговоры по душам — не что иное, как собеседование. Рита настолько выпала из ситуации, что забыла, с чего всё началось. Но ей напомнили. Спасибо. Она взяла чашку и одним большим глотком прикончила остатки чая.

— Ладно, — чашка звякнула о блюдце. — Давай обсудим детали?

— Отлично, — Мэтт рывком поднял руку и прочесал пальцами русый затылок.

На этот мужской жест можно смотреть так же бесконечно, как на заброшенную ногу на ногу. Рита отвела взгляд, отвернулась, сняла сумку с угла стула. Пристроила на коленях.

— Я пока не знаю степень твоей занятости, утро и вечер — это очевидно, но нужен ли ты днём, скажет папа. Он же и оплачивает услуги, Я хотела взять это на себя, но он упрямый… — она зарылась рукой в сумку, нащупала кошелёк. — Они прилетают послезавтра утром, нам нужно будет их встретить. Завтра я решу вопрос с минивэном под коляску, у нас будет машина, сможем куда-то выезжать, вряд ли они захотят сидеть дома неделю. Но как это коснётся тебя тоже обсудим по ситуации, ладно?

— Хороший план.

Рита вытащила кошелек на свет, раскрыла молнию, нашла карту. Голубые глаза внимательно проследили за её руками.

— Я заплатил за твой чай.

Она замерла на середине жеста. Деловые отношения. Ничего личного. Он хорошо об этом напомнил минуту назад. Ювелирно, филигранно.

— Не стоило, — Рита попыталась улыбнуться. — Не хочу быть тебе обязанной.

Мэтт уперся ладонями в стол и начал подниматься. На полпути подцепил со стула бомбер и в два рывка продел руки в рукава.

— Это только чай, Рита, — безмятежно проговорил он, стянув со стола папку. — Иногда можно отложить вожжи и молча принять от другого человека хотя бы чай, — сунул папку под мышку, а руки спрятал в карманы куртки. — Созвонимся.

С этими словами он обошел стол и зашагал к выходу. Не оборачиваясь, открыл дверь и вышел в холод улицы, даже не поёжившись. Русая голова без шапки мелькнула в панорамном окне и быстро скрылась из виду.

Рита развернулась, поставила локти на стол, уронила голову в ладони. Провела рукой по волосам и хвосту. Этот тяжелый день не мог закончиться легко. Хотя бы напоследок кто-то должен был ткнуть ее в ее же силу.

ГЛАВА 19

В Индии сегодня в среднем около тридцати градусов тепла.

Мэтт забрал чашку из кофеварки, подошел к окну, взглянул на мокрый асфальт внизу. Ночная тьма уже отступила, фонари давно погасли, но ноябрьская серость не дала солнцу пробиться и осветить улицу. Лондон. Восемь градусов по Цельсию. Ветер агрессивно швырнул какую-то мелкую бумажку, и та с бешеной скоростью полетела по узкой улице, закручиваясь в невидимых воронках.

Класс. Самый мерзкий сезон. Может, поэтому на всех значимых и не очень магазинах начинают вешать шарики-фонарики, когда до Рождества еще почти два месяца? Чтобы было не так темно и печально? Мэтт понятия не имел, из какого региона Индии летят мистер и миссис Шетти. Он даже имена не спросил. Зато зачем-то посмотрел в сети, что средняя температура по стране сегодня — тридцать градусов. Ценная информация.

И это вся ценная информация, которой Мэтт до сих пор обладал. Вот-вот приедет Амрита, заберет его в аэропорт, а из данных у него только погода в Индии. Он сделал аккуратный глоток кофе.

Бумажка полетела по улице в обратную сторону.

Конечно, полное досье ему ни к чему, но хотя бы имена за прошедшие сутки можно было узнать. Однако его накрыла какая-то прострация. Происходящее казалось нереальным. Будто это не он собирался ухаживать за больным отцом девушки, которая ему очень понравилась, но которая его поимела и выкинула за дверь. Даже в мыслях это выглядит бредом.

Мэтт сделал еще глоток, спрятал свободную руку в карман джинсов. Он давно готов к выходу, осталось дождаться только её. Эту самую девушку.

Он редко чему-то удивлялся, но Рите снова удалось ошеломить его на какое-то время. Её отец инвалид. Почему он сам не предположил что-то такое? Она ведь периодически сыпала терминами, но мысль о больном отце ни разу не прошла даже рикошетом. И почему он ни разу не задумался что у неё в этом мире кто-то есть? Она кажется настолько одинокой и замёрзшей, что такая мысль ни разу не пришла в голову. И это только лишний раз доказывает, что Мэтт совсем её не знает.

Может быть, поэтому Рита его и выставила. Может, ей так было проще. Иначе пришлось бы разговаривать, а с чужими людьми не разговаривают. Их выгоняют из своего дома, чтобы не ходили и не оставляли грязных следов. Тогда почему она снова наняла его две недели спустя? «Дьявол, которого знаешь…» и всё такое?