Обреченная
Шрифт:
В комнату вошел Мак с цветами из оранжереи «Звезды». Он одарил Хатч сияющей улыбкой и протянул ей букет.
– Вы выглядите вполне способной отправиться на ланч, - заявил он.
Мак поцеловал ее. Хатч взяла цветы. Это были желтые розы.
– Какая роскошь!
– воскликнула она.
– Спасибо, Мак.
– Для Золотой Девушки.
– Он пристально посмотрел на нее.
– Ну-с, какие прогнозы? Я имею в виду врачей.
– Завтра мне разрешат подняться.
– Она снова обратила внимание на Найтингейла.
– Вам надо расслабиться. Позвольте им делать свое дело и не будьте таким взбудораженным.
– А мне нравится быть взбудораженным.
Атмосфера Малейвы-3 почти повсюду выглядела
– Вот он и явился, - произнес Мак.
Найтингейл кивнул.
– Все, что оставалось хоть где-нибудь на Обреченной, теперь стерто с ее поверхности и отправилось бог знает куда.
Его голос был совершенно спокоен. Возбуждение прошло.
Мак пошевелился в кресле.
– Не дело разводить сантименты из-за кусочка земли.
Найтингейл посмотрел наверх.
– Я думаю об огнях.
– Огнях?
– приподняла бровь Хатч.
– Мне кажется, мы не рассказывали вам об этом. Вообще, надо бы забыть все эти сумбурные странствия. И все же… В бухте Дурных Вестей мы видели в воде нечто. Оно нам сигналило.
– Корабль?
– Не знаю, что это было.
От Обреченной валил пар. Огонь и молнии плясали над мрачными тучами.
Келли вернулась к ним с пончиками и кофе.
Макаллистер посидел с ними еще полчаса. В палату, чтобы проведать страдалицу, вошли Марсель, Николсон и Бикман. Хатч заметила, что все трое выглядят усталыми, счастливыми, и им явно полегчало. Все пожали друг другу руки.
– Рад, что ты наконец-то вернулась, - проговорил Марсель.
– Мы все рады! Особенно если учесть, что некоторое время успех операции вызывал некоторые сомнения.
– Да неужели?
– осведомился Мак.
– А я-то думал, что постоянно все было под контролем.
Николсон улыбнулся.
– Завтра мы собираемся устроить небольшой праздник в вашу честь, - объявил он.
Хатч уловила пикантность этого сообщения: ведь ужин с двумя капитанами - это уже Событие, и поэтому следует почувствовать себя польщенными подобным приглашением. Однако Николсон старался сделать как можно лучше. И, черт возьми, маленькую промашку следовало простить.
– Буду рад поучаствовать, - откликнулся Мак.
– Я тоже, - сказала Хатч с теплой улыбкой.
Марсель представил Бикмана как руководителя спасательной операции.
– Это он спас твою жизнь, - прибавил он.
Хатч не вполне поняла, как это истолковывать.
– Ты имеешь в виду - все наши жизни?
– Именно твою. Гюнтер придумал маневр с нулевым g.
Вызвали Тома Сколари, и у изножия ее постели сформировалось его изображение. Он был в темных широких брюках и белой рубашке, расстегнутой до пупка. Похоже, писал кому-то сообщение.
– Очень рад, что справились со всем этим на «отлично»!
– бодро произнес он.
– Мы так волновались!
– Где ты сейчас, Том?
– На «Цвике».
– Прекрасно. Ты уже давал интервью?
– Не думаю, что здесь найдется кто-нибудь, кто не воспользовался возможностью побеседовать со «Всеобщими новостями». Послушай… - Его глаза нашли ее, а Мака он словно бы не заметил.
– Твои ребята устроили классное шоу!
– Благодарю. Нам здорово все помогали. Не говоря о тебе, Том. Я так понимаю, что теперь ты стал неплохим сварщиком.
– Уже никогда не останусь без работы.
– Когда в следующий раз ты попросишь чего-то не делать, я постараюсь воспринять это более серьезно, - добавила
она.Он усмехнулся и послал ей поцелуй.
– Сомневаюсь.
Она проснулась среди ночи и отметила, что корабль больше не маневрирует.
Наконец-то все закончилось.
ЭПИЛОГ
Катаклизмы были слишком грандиозны, чтобы их с чем-то сравнивать. Землетрясения швыряли леса и горные кряжи в небо, на высоту до двадцати километров. Оттуда те наперегонки низвергались обратно в гравитационный колодец и разметались на мелкие кусочки. Приливное воздействие буквально разорвало Малейву-3 на куски. Водоворот газа и космических обломков, окутавший планету, стал настолько мощным, что слепил все оптические устройства. Безмятежно-спокойные заснеженные равнины, окружавшие Башню, барочный храм, казавшийся почти парижским, огни в бухте Дурных Вестей, мемориал и шестиугольное здание - все это было раздроблено и перемолото.
Там, где были разломы или слабости в коре, образовались гигантские расщелины, и вверх вырывалось пламя. Планету заливало раскаленной лавой. Мантия разошлась, и обнажилось ядро. Высвобождалась настолько колоссальная энергия, что за этим невозможно было следить незащищенным глазом. Ученые на борту «Венди» наконец-то сумели заняться исключительно наблюдениями, ради которых сюда прибыли, - и радовались, начиная планировать будущие научные публикации.
Незадолго до столкновения Малейва-3 разорвалась и засияла как маленькая новая. Затем сияние стало меркнуть, планета рассыпалась на отдельные тлеющие уголья, чертящие извилистые линии в ночи, и свалилась в кобальтовую бездну Моргана.
После этого душ из обломков еще несколько часов проливался на газового гиганта, и о случившимся напоминали только уцелевшие куски погибшей планеты. Тем временем Морган шел своим путем, едва ощутив влияние встречной планеты. Его орбита изменилась незначительно. Его мощному гравитационному полю, очевидно, еще предстояло слизнуть с неба несколько лун где-то в другой части системы. Однако - спустя пару веков.
Хатч предполагала, что ужин дан в честь Малейванской Четверки. Сперва казалось, что это именно так. Их поочередно представили целой толпе людей в главном обеденном зале. Те поаплодировали, и спасенные сели за капитанский столик. Всем хотелось пожать им руки, пожелать удачи и счастья, взять автографы.
Им предложили произнести речи. («Если вы уложитесь в пять минут, мы бы очень это оценили». Когда пришла очередь Найтингейла, Николсон демонстративно взглянул на часы.) Всем дали возможность сфотографироваться с любым из Четверки.
Раздавали и снимки самого опасного путешествия по планете, и сотни их передавали им на подпись. На некоторых была Башня Астронома (которую больше никто не называл Точкой Бербеджа); другие были кадрами из интервью, которое сделал на поверхности Август Кэньон. Еще присутствовали фото пустых коридоров шестиугольника на вершине Синей горы. Здесь же был Найтингейл, стоящий у бивачного костра на рассвете перед самым путешествием, и Хатч, свисающая с сети, как это показали телескопические камеры спасательного шаттла. А также фотографии Макаллистера, пожимающего руки доброжелателям во время прибытия спасенных на «Звезду». Откуда-то появился портрет Келли на фоне неба, уже почти заслоненного Морганом. Она выглядела красивой и дерзкой и поэтому очень скоро стала звездой званого вечера. Уже было решено, что это фото используют для обложки «Дневника на Обреченной» Макаллистера, бестселлера с описанием всего случившегося.