Обреченные стать победителями
Шрифт:
– Качок, уступи на вечер Ведьму! – прогудел Остад, работу которого с первой минуты опустили ниже уровня подземелья. – Ведьма, возьмешь меня в ученики?
– Господин Остад, примите совет, а я почти не раздаю бесплатных советов, – обратил на него уничижительный взор Армас. – Завидуйте чужим успехам со сжатыми зубами. Форстад, отлично.
Армас переместился к моему столу, положил лист на край, припечатал пальцем. Отчего-то я испытывала неловкость и только силой воли не позволяла себе заерзать на стуле. На сероватой странице, исписанной черными чернилами, не было ни одной пометки, хотя обычно каждая строчка пестрела раздраженными
– Превосходно, – со значением вымолвил он и продолжил триумфальное шествие по кабинету, мимоходом отвесив пару уничижительных реплик Дживсу.
Неожиданно по открытому конспекту пробежала искра, прочертив ровный круг, в котором проявился тонкий разлинованный лист и надпись почерком Форстада: «Никто ничего не докажет».
Мы впятером переглянулись. Послание он отправил всей команде.
«Он нас похвалил», – написала я и быстрым взмахом руки погасила «магическую почту».
Армас объяснял у доски заклятье сплетения магических нитей, весьма нужную штуку, если хочешь кого-нибудь перепеленать по рукам и ногам. В общем, как куст арауста двух глупых адептов, забывших, что растения Рейнсвера обязательно захотят их сожрать.
Я активно записывала за магистром, боясь пропустить даже ругательство, если вдруг он решит его высказать, но на странице снова вспыхнула бодренькая искорка. От неожиданности я выронила перо, а огонек принялся танцевать, вырисовывая миленькую звездочку. Внутри контура появился разлинованный лист Форстадовского блокнота и новое послание:
«Я согласен».
«Куда ты денешься?» – сердито ответила я.
«Но до конца декады будешь называть меня господином Форстадом».
«Только сегодня».
«Седмицу», – воспротивился он.
«Один день! Предложение действует тридцать секунд», – пригрозила я.
«Соглашайся, Мажор, и дай нам насладиться высшей магией!» – появилась неряшливая надпись почерком Тильды.
«?!» – спросил Илай.
«Читать вас забавно, но тема по вышке сложная», – объяснила подруга.
Илай промахнулся с заклятьем, и мы, похоже, занимались групповой перепиской! Хорошо, что не поделились со всей аудиторией! Страшно представить, какую речь толкнет Армас, если на грифельной доске прямехонько у него перед носом появится чужой милый треп.
«Форстад – ты бездарь!» – печально заключила я.
«Господин Форстад!» – немедленно поправил он.
«Заткнитесь все!» – письменно гаркнул Ботаник.
И только Бади, сидевший к нам бритым затылком и, видимо, мысленно подыхавший от хохота, поднял вверх большой палец. Мол, вы двое вообще мужики, даже если одна из вас девушка!
Взволнованное девичье трио в полном составе ждало меня возле столовой. Пока нормальные адептки (я) ломали зубы о
гранит магических наук, клуб поклонниц Мажора прихорашивался и накручивал локоны для знакомства самой большой занозой академии Дартмурт.– Идем? – кивнула я и, не дожидаясь подружек, немедленно пошагала к столам раздачи. Знаете, любовь любовью, но если сразу не нальешь себе съедобного супчика, то до вечера придется жевать хлебушек и запивать водой из питьевого фонтанчика.
Девушки неотступно следовали за мной, дышали в затылок и нервировали. Я то и дело ловила быстрые взгляды, брошенные на мой поднос, где стоял нормальный обед пахаря магической науки: первое, второе и сладкий напиток из шиповника. Вернее, косилась только предводительница, группа поддержки смотрела с голодной завистью. Меня подзуживало спросить: они всем коллективом сидели на строгой диете или надеялись поразить аристократов экономностью в питании. Мол, возьми меня замуж, я красивая и мало жру!
Не представляю, кто может выжить на одном яблочке и плошеке супа-пюре цвета облепиховой настойки. Хотя питательность у кушанья была на месте, только не в самой еде, а на подносе! К оранжевой «мечте беззубого» прилагались крошечные сухарики подозрительно-бледного цвета, наводившего на мысль, что хлеб сушили не в печи, как положено, а под солнцем. Прошлым летом.
– Ты же ему ничего не говорила? – волновалась предводительница.
– О том, что ты мне денег заплатишь?
– Об этом особенно!
– Может быть, прозрачно намекнула, что неплохо вспомнить о хороших манерах, – туманно отозвалась я.
– И он меня не будет игнорировать? – окончательно оробела она, пока мы направлялись к переполненному столу в центре обеденного зала. С тех пор, как в нашей с друзьями столовской жизни появился Форстад, а вместе с ним два прихлебателя, трапезы стали тесными и шумными.
– Не посмеет.
Мы подошли.
– Приятного аппетита, – с елейной улыбкой пожелала я, и Дживс мгновенно подавился. – Дайте дамам место.
Парни сдвинулись, девицы уселись. Дживс, с трудом вернувший дыхание, посматривал с опаской. Пришло время зарабатывать деньги.
– Девушки, познакомьтесь…
Илай многозначительно поднял брови, напоминая о договоре.
– Господин Илай Форстад-младший, – по всей форме представила я.
– Девушки, приятного аппетита, – с улыбкой сытого кота он выстрелил быстрым взглядом на мой поднос с полноценным обедом батрака. – Я, кажется, не расслышал, как вас зовут…
И пока девицы, хихикая и краснея, представлялись, все с тем же любезным видом он переложил в мою тарелку нетронутый кусок мяса. Понимаете? Дополнительный кусок мяса! Будто я действительно сбежала в академию из трущоб, где белые булки видели только по большим праздникам, а котлеты вообще лишь издалека нюхали. Какое оскорбление!
Не произнося ни слова, я вонзила в отбивную зубцы и с чувством вернула ее обратно, но мясо немедленно переместилось ко мне. Кусок был истыкан с такой страстью, словно мы представляли друг друга (я точно представляла Мажора).
– Ребята, – позвала Тильда, – вам никто не говорил, что нельзя играть с едой?
Вдруг стало ясно, что народ примолк и следил за круговоротом еды по тарелкам.
Ситуацию, как, впрочем, и всегда, спас Бади. Он перехватил оспариваемый кусок, возложил на горку еды перед собой и емко объяснил для непросвещенных: