Обреченные стать победителями

– И чего? – посмотрела на потолок, словно ожидая божественного озарения или голоса свыше, готового прийти на помощь тугодумке, в смысле, адептке, растерявшейся от ударившего по затылку приключения. Потолок, конечно, смолчал, но взгляд зацепился за номер кабинета философии, совпадавший с цифрой на карточке.

– Спасибо, – для чего-то поблагодарила я потолок.

Дверь аудитории открылась с пронзительным скрипом, какого пять минут назад петли не демонстрировали. Портреты исчезли, вместо них в рамках висели черные квадраты. На учебной доске мелом была начертана схема этажа сверху, мерцал жирный крест на кабинете высшей магии.

Только хотела повернуться спиной, как план замерцал и стремительно изменился. Появилась новая карта и горящая неподвижная точка – это была я, залипшая на доску в кабинете философии. Через секунду рисунок стал иным, следующая «точка» напрасно не теряла драгоценное время и споро двигалась. В итоге мне показали четыре участника. Четыре, а не пять. Один из нас решил плюнуть на команду и просто найти выход.

– Ну, и вали за грань, столичная принцесса! – рявкнула я в пустоту и от жгучей, как красный перец, обиды так шарахнула дверью кабинета, что грохот наверняка долетел до тех этажей, где бродили остальные.

В конце коридора меня ждала каменная стена, какой еще утром в замке и в помине не было. Преграду следовало преодолеть с помощью смекалки, но голова от недосыпа совсем не соображала, а пользоваться магией никто не запрещал.

Без колебаний я прислонила руку к кладке, сосредоточилась и вышибла силовой волной дыру. В такую легко поместился бы ребенок, но кто запрещает свернуться бубликом и подобрать худой живот. Мысленно ругая на чем свет стоит наставников, я протиснулась в щель, чуть не кувыркнулась на пол, поскользнувшись на осколках камней, и внезапно заметила, что в темноте лестничного пролета кто-то шевелиться.

– Кто там?

Тень затаилась и промолчала.

– Ты крикун или наблюдатель? – позвала я.

– Наблюдатель, – прогудели в ответ.

– Тогда сделаем вид, что мы не встречались, – пообещала и уже хотела рвануть вверх по лестнице, но схватилась за перила и свесилась вниз, пытаясь разглядеть человека в темноте:

– Я сильно извиняюсь, но, как говорится, пользуясь случаем. Дайте подсказку, куда бежать?

– Вверх.

– А дальше?

– Может мне за вас лабиринт пройти? – рявкнули в ответ, неожиданно напомнив, как я сама рычала на братьев-хранителей, когда те вломились в мою комнату и потребовали у злой ведьмы дать подсказку.

– Да нет, я не настолько жестока. Кстати, где мы? В безвременье?

– Адептка, – проворчали снизу, – иди уже, а я сделаю вид, что ты стену подвинула, а не разрушила.

– Ее можно было сдвинуть?

– Ее нужно было сдвинуть!

– Ну, ладно. Победителей не судят, да?

Взбежав по лестнице на два пролета, я вышла в сумрачный коридор. Кажется, воздух стал еще холоднее, словно живое тепло заснуло и каменный замок стремительно остывал. Остановившись возле аудитории высшей магии, я глубоко вздохнула и медленно потянула на себя дверь. Кто знает, какая гадость поджидала внутри?

Ослепительный свет, словно запертый в помещении и ожидавший, когда его наконец освободят, выплеснулся в сумрачный коридор, брызнул в лицо, заставляя зажмуриться. Стараясь справиться с танцующими перед глазами желтыми кругами, я сделала шаг и едва не скатилась по длинной лестнице. Пришлось обожать и проморгаться. Внизу лежал дышавший холодом зеркальный лабиринт.

Осторожно спустившись по обледенелым ступенькам, я прикоснулась к зеркалу, ладонь обожгло. Пластины были вырезаны изо льда и настолько отполированы с помощью магии, что отражали людей и предметы. Сейчас в них рассыпались десятки моих двойников в скромных, заметно перепачканных каменной пылью платьях.

– Ребята, вы здесь? – Эхо подхватило выкрик и разнесло по лабиринту.

– Я с Бади! – прилетел пронзительный голос Тильды. – Он нашел меня еще в коридоре.

– Куда идти?

– Демон его знает! – ответила подруга.

– В центр! – Бади тоже знал.

– Здесь дверь, но она пока не открывается! – снова выкрикнула Тильда. – Зайдем вместе, но Ботаника еще нет!

Они не сомневались, кто именно ушел, но не знали причины. А Илай послал всех лесом из-за меня.

– Иду к вам!

Продвигаться среди собственных отражений, перебегавших с одной зеркальной стены на другую, было по-настоящему жутко. Голова кружилась, сердце колотилось. Несколько раз я сбивалась, влетала в зеркало и не сразу понимала, что оно стояло перед носом. Приходилось разворачиваться и закрывать глаза, чтобы осознать, в какую сторону следовало поворачивать.

Страшно представить, сколько времени оказалось потеряно на глупые блуждания! Распсиховавшись, я наколдовала на раскрытой ладони клубок энергетической нити, жиденькой, конечно, но лучше пока не умела. С каждым шагом потихонечку ее разматывала, но хитрость не сработала – я все равно запуталась в зеркалах и впала в отчаянье.

– Потерялась! – крикнула я и услышала истеричный визг Тильды. – Что случилось?

– Крикуны! – вместо подруги ответил Бади. Казалось, что его голос звучал совсем близко. – Не беги!

Да я и не могла бежать! Ноги окостенели. Существо, отдаленно напоминающее человека, отражалось в зеркалах. Казалось, что оно подползало со всех сторон, рыча и пригибаясь к каменному полу. Демон прыгнул. С воплем я опрокинулась на каменный пол и, истерично отползая, следила, как у крикуна расширялась пасть.

Пожалуй, если бы он завизжал, то мне грозила глухота на пару седмиц и на оба уха. Но неожиданно, сбитый мощной воздушной волной, демон врезался в зеркальную стену. По ледяной пластине пошла трещина, разрезавшая надвое отражение Илая.

– Аниса, вставай шустрее! – проговорил он, помогая мне подняться. – Здесь нельзя оставаться надолго.

Крикун жался к стене, пытался расширить пасть, но, казалось, у него заклинило челюсти.

– Демон сожрет, если рот откроет? – пошутила я.

– Простудишься.

Крепко держась за руки, мы бросились вдоль зеркально коридора. В спину понесся истошный злобный визг, даже на расстоянии вызывавший желание спрятать голову под подушку, заткнуть уши и съежиться. По ледяным пластинам с хрустом рисовались трещины. Казалось, что распад преследовал и стремился переброситься на живых людей.

И мы не успели выскочить из лабиринта. С глухим хлопком зеркала рассыпались, в разные стороны брызнули ощеренные осколки. В панике я сделала то, что подсказывал инстинкт самосохранения – использовала заклятье разрушения. Сотни острых кусков взорвались черным пеплом, грозящим вполне реальным удушением.