Обреченные

– Вы готовы идти, миледи? – пошутил он.

– Нет, – ответила я, беря его под руку и позволяя проводить меня. – Нет, совсем нет.

– Не волнуйся. Я весь вечер буду держать Калеба за руку, – заверил Родни. Значит, он знал, что сегодня произойдет. – Ему не понравится сегодняшний вечер, но все будет в порядке. Просто надо научиться делиться, – добавил он и подмигнул.

– Ха-ха. Это глупая традиция – извини, я не хочу никого обидеть – но так и есть. Для чего все это? Совет меня даже не знает. Разве им известно, как я буду реагировать на другие кланы? Я пыталась быть общительной все время, пока мы здесь. – Настроение совсем испортилось. – Они не должны были идти на крайности и притворяться, что это единственный способ заставить меня общаться с другими.

– Не знаю, Мэгги. У нас давно не было Провидицы. Мы все делаем то, что, как говорит Совет, основано на обычае.

– Знаю, – с нажимом произнесла я. – Это-то меня больше всего пугает.

– Вот мы и пришли, – отметил он очевидное и остановился у дверей. – У тебя все получится. Просто будь милой, разговорчивой девушкой, которую я знаю, и ослепи их улыбкой. Я уверен, ты заставишь их есть со своей маленькой ладошки, Провидица.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Правда, делать все это без Калеба кажется неправильным, но с тобой здесь по крайней мере терпимо.

– Для меня это честь и удовольствие. – Я поморщилась над почтительными словами в адрес Провидицы, и он это понял. – Мэгги. Для меня это честь и удовольствие, Мэгги. Ты – моя семья, и Калеб мне как брат. Я готов сделать для него что угодно, включая, – он открыл большие двойные двери в комнату, полную взволнованных людей, – сопровождение его девушки к другому парню, – он хитро улыбнулся.

Я посмотрела на море лиц. Даже женатые Асы хотели провести вечер с Провидицей. Это был статус и привилегия, и, взглянув на стол простофиль, я увидела, что они наслаждаются зрелищем. Хотя я удерживала себя, но все-таки посмотрела на Калеба, и мое сердце неистово запрыгало. Тут Родни приобнял меня одной рукой, и, хотя я знала, что это нарушение «протокола», обняла его в ответ. Я услышала несколько вздохов, но даже не взглянула в ту сторону, не отводя глаз от своего нареченного.

– Спасибо тебе. Пожалуйста, подойди к нему.

Родни кивнул и с улыбкой направился к кучке Джейкобсонов. Они все кипели от негодования, судя по их виду и мыслям. Калеб им все объяснил, и они были готовы к борьбе, если потребуется. Им надоело быть пассивной семьей. Затем я услышала самый прекрасный на свете голос:

«Ты выглядишь такой… мучительно… прекрасной».

«Ты сам выглядишь ничего, подлиза».

«Мне так жаль, что я привез тебя сюда».

«Это не навсегда. Они просто пытаются играть на твоих чувствах. Все тайно или явно завидуют Джейкобсонам».

«Но это нечестно по отношению к тебе. Тебе уже плохо от разлуки, я чувствую это, а мне даже не позволено прикоснуться к тебе этим вечером».

Я видела, как он краснеет. Его отец положил руку ему на плечо, а Родни положил руку на другое. Даже Кайл вышел вперед, чтобы встать рядом с ним. Они снова показывали, что поддерживают нас. Мы должны были соблюдать правила Совета и так называемые традиции, пока не сможем изменить их для всех, а не только для самих себя. Мы должны были спасти весь народ, а не только свою семью. Народ же так поглощен традициями, что это будет нелегкое дело. Они все отвернутся от нас, словно мы поступаем неправильно. Так что… мы играем по их правилам. Пока.

«Я в порядке и готова это сделать».

«А я – нет».

Я улыбнулась:

«Я люблю тебя, Калеб Джейкобсон».

«И я люблю тебя, Мэгги Джейкобсон. И не смей об этом забывать».

Я снова улыбнулась тому, что он присвоил мне свою фамилию, и приняла защитные флюиды, которые от него исходили. Меня удивляло, что присутствующие не замечали, как они парят вокруг него. С их стороны было действительно глупо проводить подобную церемонию. Они же знают природу нареченного – быть собственником и защитником. Зачем же столько хлопот, чтобы подтолкнуть меня к остальным, зная, что наши тела станут противиться этому?

Я повернулась к жаждущей толпе. В первую очередь я попыталась отыскать в ней отца. Моего биологического отца. И нигде его не увидела. Биш стоял с Джейкобсонами, папа находился с кланом Паоло, потому что оттуда родом была его нареченная. Рэйчел рассказывала мне в Калифорнии, что, запечатлившись, ты следуешь за мужем в его клан и после этого редко видишься со своей семьей. Я с ужасом подумала, не получится ли и у нас так же, раз папа оказался в семье Фионы.

Но ее клан был очень счастлив и горд. Они улыбались моему отцу и Фионе с искренней радостью. По крайней мере это хорошо.

Я посмотрела на остальную часть комнаты. Все мужчины выстроились в ряд впереди, женщины стояли сзади. Я предположила, что они ждут, когда я открою свое ожерелье, чтобы забрать приз. Так что я размотала шарф и позволила ему соскользнуть в сторону. Послышались стоны разочарования, но один голос прозвучал четко и неподдельно.

Уотсон.

Он вышел вперед, зловеще улыбаясь, чрезвычайно радуясь моей неловкости. Я решила, что раз уж меня обязали в этом участвовать, я тоже буду играть. Так что я улыбнулась и сделала реверанс. Он споткнулся и чуть не упал, заставив меня поджать губы, чтобы не засмеяться. Когда кавалер дошел до меня, я с милой улыбкой протянула руку.

– Пойдем? – поизнесла я сладким голосом.

– Конечно, Провидица, – ответил он, явно сбитый с толку моей вежливостью, но улыбнулся в ответ и повел меня на танцпол. Остановившись на зеленом гранитном кругу в середине, он взглянул на Марлу, и та кивнула. Он снова, приободрившись, посмотрел на меня.

«Хорошо, – подумала я. – В эту игру могут играть двое».

Меня удивило, когда они поставили настоящую музыку вместо того, чтобы предоставить играть инструментам. Из динамиков зазвучала какая-то баллада Джона Мейера, и Уотсон повел меня. На нем были белые перчатки, что не ускользнуло от моего внимания, и они подходили к белой рубашке и смокингу. Но я знала, что перчатки были предосторожностью, чтобы не обжечь меня.

– Как вас зовут? – спросила я, чтобы начать разговор.

– Уолкер, – ответил он с усмешкой. – А ты – Мэгги. – Он снова усмехнулся, и я вспомнила, где видела его раньше. Он был одним из тех, кто помогал Сайксу охранять меня в колодце. – Я знаю о тебе все.

– Да неужели? – протянула я. – Сомневаюсь.

– Я знаю, что ты любишь медовые пончики, ненавидишь быть в центре внимания, и я тебе сильно не нравлюсь.

Я улыбнулась:

– Это настолько очевидно, что выводы напрашиваются сами собой.

Уолкер засмеялся над моим ответом:

– Возможно. А еще я знаю, что ты хочешь здесь все изменить. – Я посмотрела на Калеба и увидела, что он по-прежнему не сводит с меня глаз. Мой партнер, похоже, тоже это заметил, и его правая рука скользнула на дюйм ниже по моей спине. Я силой мысли заставила его переместить руку обратно на талию, и он замер в замешательстве.

– Думали, я не смогу это сделать, потому что вам ввели мою кровь? – Судя по выражению его лица, именно так он и думал. – Это просто не позволяет мне видеть ваши мысли и будущее. Ваша рука – объект, который я могу двигать, так что состав крови не имеет значения. – Уолкер судорожно вздохнул. – Марла послала вас на войну без должного знания противника, да? – поддела я.