Шрифт:
1
Прошагав метров двести от остановки автобуса по направлению к своей цели в центре Брюсселя, Алина Верниквет с уважением подумала о тех, кто мог постоянно ходить на шпильках. Фотомодели, дамы из общества, проститутки и в последнее время даже мужчины — звезды поп-музыки, еще и танцующие в такой обуви! Всем им Алина охотно бы поклонилась. Однако повстречай она сейчас кого-нибудь из них на этой тихой улице со старыми патрицианскими домами, то ограничилась бы лишь мысленным поклоном, поскольку иначе потеряла бы равновесие. Обычно Алина шаталась по улицам в своих студенческих тапочках или в другой удобной обуви без каблуков.
Довольная
— Посмотри-ка, — раздался позади нее детский голосок, — костюм, как диван моей бабушки!
— Мог бы ее спросить, не тебя ли она напрасно ждет, — вторил ему другой, пожалуй, уже юношеский голос с язвительными интонациями.
Алина резко повернулась, чтобы бросить возмущенный взгляд на двух нахальных подростков. Это было ошибкой… Ей почудилось, что кто-то будто приподнял снизу каменную плиту тротуара, и она словно зашаталась. Алина взмахнула руками, описала, качаясь, полукруг и, обретя равновесие, не возмущенно, а скорее, в смущении уставилась на подростков.
Два нахала — двенадцати-тринадцати лет — прыгнули на свои скейтборды и покатили прочь. Причем, стоя на досках, имитировали шатания Алины и взмахи ее рук, пока, горланя, не скрылись за ближайшим углом.
— Бабушкин диван, — пробормотала девушка и погладила свой черный костюм. Все же, почему ребята вспомнили о бабушке? Конечно, черная парча с богатым орнаментом выглядела сногсшибательно, но все же не как материал для обивки, если только эта бабушка не работала в похоронном бюро.
Качая головой, Алина пересекла улицу и, уже протянув руку к входной двери, вдруг отдернула ее. Куда же пропало все ее собранное с таким трудом мужество, чтобы завоевать Маттея Делагриве и осуществить свои планы? Неужели его украли эти двое юнцов на скейтбордах? Ведь все было хорошо, а сейчас Алина представляла собой комок нервов.
Кафе «Мир», правда, не имеющее ничего общего со своим парижским тезкой, находилось как раз напротив и обещало мир и покой, которые могли понадобиться Алине, если она решилась штурмовать крепость Маттея Делагриве. Девушка снова проковыляла на своих высоких каблуках через улицу и остановилась перед окном кафе, чтобы убедиться, глядя в зеркальное стекло, в своем исключительно нарядном внешнем виде. Круглая, в виде срезанного цилиндра шляпка сидела превосходно, черная вуаль изысканно закрывала ее лицо, а сзади соединялась со шляпкой изящным бантом. Серебряные клипсы и серебряное ожерелье не уступали по блеску глазам Алины. А приталенный жакет с длинными рукавами и шелковой плетеной тесьмой по кромке выглядел безукоризненно.
Очевидно, нужно было надеть под жакет кофточку или, по крайней мере, топик, но узкий глубокий V-образный вырез скромно открывал грудь, которая выглядела существенно лучше, чем ее походка на шпильках. А так как Алина еще никогда не прятала свои совершенства, она не сомневалась в том, что сегодня ей нужно выглядеть особенно привлекательно.
Рукой, одетой в черную перчатку, она толкнула дверь кафе. Войдя, поискала место у окна, причем мгновенно почувствовала себя как спустивший паруса и флаг фрегат, который встал на якорь в маленькой рыбацкой гавани. Немногочисленные посетители — пожилые,
консервативно одетые мужчины и уставшие домашние хозяйки, решившие по пути домой быстро выпить чашечку кофе, — уставились на Алину, как на существо из другого мира.— Кофе с молоком, — заказала девушка подошедшей официантке, которая тоже ошарашенно взирала на нее, и прижала к себе черную папку со своими рисунками и эскизами, чтобы преодолеть неуверенность. До сих пор Алина, вчерашняя студентка, никогда не попадала в центр внимания и ни разу не бывала в таких кафе, где встречаются люди, живущие по соседству.
Принесли кофе, и Алина не успела поднести чашку к губам, как услышала рядом с собой женский голос:
— Невероятно! Не может быть!
«Ну, сейчас ты получишь», — подумала Алина. С резким ответом на губах она повернулась и вдруг застыла в изумлении.
— Моника, что ты здесь делаешь? — Перед ней стояла бывшая сокурсница, она не видела ее больше полугода с момента выпускных экзаменов.
Рыжеволосая, с бледно-голубыми глазами и бесчисленными веснушками, Моника без приглашения уселась за стол Алины.
— Я здесь случайно, заскочила на ходу. Ведь, поступая в Академию художеств, я хотела стать карикатуристом…
— Я тоже, — пробормотала Алина.
—… и устроиться в газете…
— Я тоже, — нелюбезно повторила Алина и бросила взгляд на другую сторону улицы. Надо надеяться, что Моника не узнала в иллюстрированном материале дом Маттея Делагриве и шла не к нему. Ведь, в конце концов, этот человек не мог протежировать всему выпуску.
Моника вздохнула:
— А сейчас вот бегаю по редакциям газет и предлагаю свои услуги, будто они только и ждали такого мастера карикатур и комиксов международного класса, как я. — Моника горько улыбнулась. — Результат скрещивания Дика Трейси, Бэтмена и Гарфильда. К сожалению, мне еще ни в одной редакции газеты не поверили, что я могла бы создать такую карикатуру и такой комикс, как они, и поэтому я все еще ношусь в поисках работы. В этом кафе я только хотела сделать небольшой перерыв.
Алина облегченно вздохнула — Моника не сказала ни слова о Маттее Делагриве.
— Понимаю. Мне тоже пришлось обивать пороги многих редакций. Конечно, я сообщила им, что я гений, который смог бы создать новый суперкомикс и нарисовать карикатуры лучше, чем Хиршфельд. — Она поглядела с печальной улыбкой на свой кофе. — Я тоже решила здесь немного передохнуть. Желаю удачи в поисках работы.
Моника кивнула, но не сдвинулась с места и очень внимательно посмотрела на Алину.
— Почему же ты так расфрантилась? Ты ведь всегда бегала в джинсах и в тенниске или свитере. Не ждешь ли чего-нибудь особенного? Какого-либо неповторимого шанса?
— Нет, уверяю тебя! — Алина беззаботно улыбнулась. Голос девушки даже в ее собственных ушах прозвучал фальшиво. — После нескольких безрезультатных попыток, когда я появлялась в редакциях в моих обычных лохмотьях, решила попробовать хоть один раз предстать в образе светской дамы.
Моника покачала головой.
— По тому, как ты выглядишь, может идти речь только о том, что ты добиваешься работы в качестве участника похоронных церемоний, но не сотрудника редакции.
Алина еле сдержала резкий ответ. Ну почему осуждают ее гардероб? Или смотрят на нее, как на марсианку? Искоса оглядевшись, девушка убедилась в том, что любопытство посетителей кафе вроде бы не иссякло. Она окинула взглядом бывшую подругу по Академии, а в настоящий момент конкурентку в поисках желанной работы. Если она не спугнула Монику, то это, возможно, и не привлечет внимания той к ее собственному трюку с Маттеем Делагриве. И, видимо, беспокоиться нечего.