Очень страшные дела

– Я спрятала твою машинку в кладовке!

– Пить, мама, пить!

Чуть не наехав на ногу, мимо прошуршал игрушечный самосвал.

– Раз, два, три, ты теперь голи! – неслось из шкафа с верхней одеждой.

– Пить, мама, я хочу пить!

И всё это под звуки пения, леденящего душу «аа-ааа-а», которое пробирало до печёнок.

У порога Андрей поскользнулся на том самом черном пятне. Оно превратилось в лужицу, и Андрей измазал руки и колени, пока барахтался в ней.

Набираясь сил для новой попытки спасения самого себя, Андрей поднял голову и затрясся – над ним навис мальчик с мячом, он больше не ухмылялся. Во впадине глазницы блестела кровь.

– Ты не хочешь с нами играть? – спросил он и кинул мяч с такой силой, что от столкновения с призрачной игрушкой у Андрея зазвенело в голове. – Не хочешь играть?

Впадина на лице затянулась, и на её месте возник глаза, такой же чёрный, как здоровый, и жутко злой.

Андрей на карачках выкатился на порог и толкнул дверь.

Ночная тишина обрушилась на него не слабее снежной лавины. Андрей почувствовал себя оглушённым.

Когда он немного отдышался, сердце заполнила тихая, неуверенная радость. Неужели здесь он в безопасности? Неужели жуткие чудовища не погонятся за ним по улице?

Здесь, на крыльце, дышалось легко и свободно. Андрей сделал несколько глубоких вдохов, пробуя прохладный ночной воздух на вкус.

Пошатываясь, он поднялся на ноги. Район утопал во тьме, домов не было видно, если бы… если бы не призрачные фигуры. Они мерцали, роились возле каждого барака, мелькали в окнах и проёмах дверей.

Когда мама вернулась утром с работы, Андрей, свернувшись калачиком, дремал на крыльце.

***

Дэн Соколов, скинув футболку и подставив солнцу накаченный, но совсем не загорелый торс, рубил дрова на заднем дворе. В наушниках пели любимые 30 seconds to mars.

– Escape into the night

Everybody run now

Everybody run now 1 , – самозабвенно подпевал Дэн и изредка использовал топор вместо гитары – прижимал к себе и ударял по невидимым струнам.

– Вот отчего так редко приезжаешь, внук? – вышла на крыльцо бабушка. – Дел сколько накопилось без твоего контроля!

Дэн вытащил наушники, взъерошил светлую отросшую чёлку и отрапортовал:

– Сейчас всё сделаем, бабуль!

1

30 seconds to mars – Oblivion

– Да шучу я, Дэнчик! – расхохоталась бабуля. – Пойдём лучше чай пить, новый клиент только через полчаса придёт.

У любимой бабули, совершенно не соответствующей этому званию внешне, Дэн бывал редко, и всё чаще зимой. Лето у него было загружено больше учебного года – тренировки, соревнования, спортивный лагерь. Теперь же его тренер стал чемпионом России по пауэрлифтингу и уехал в столицу, а новому тренеру деятельный, не закрывающий рот Денис пришелся не ко двору. Дэн не вынес пренебрежительного отношения и, вспылив, хлопнул дверью.

Теперь он поддерживал форму исключительно для себя. Но морю энергии требовалось высвобождение.

За неделю Дэн прибил, отремонтировал и переставил в своей квартире всё, что отец не мог сделать за всю жизнь, и приехал к бабушке.

Здесь было хорошо – работы много, воздух свежий, только по вечерам очень скучно. Дэн пару раз прошвырнулся по соседней улице, напоминавшей декорации фильма-катастрофы – всё разрушено, эхо гуляет по развороченным баракам, пауки вымахали ростом с откормленных пудельков. А ещё какой-то псих слоняется по этой вымершей улице и пристаёт с бессвязными разговорами. «Мы все умрём» да «Они злые» – весело, конечно, но быстро надоедает. От психа Дэн не мог отделаться часа два, пришлось бабуле на выручку торопиться. Она только подошла поближе и посмотрела выразительно, так тот сразу улепетнул. Бабуля тут пользовалась особым уважением.

Через тридцать минут Дэн проскользнул в свою комнату и снял со стены картину с берёзами. Под ней расположилось небольшое отверстие, которое он сам и просверлил.

– Приятного просмотра, – пошевелил бровями Дэн и припал к «глазку».

В полутёмном бабулином кабинете начался приём. Сейчас там сидела шарообразная девица и, глотая слёзы, жаловалась на неведомого Серёгу. На столе лежали две фотографии – чьи, конкретно, Дэну разглядеть не удалось.

– Мы ведь с ним уже три месяца вместе! А тут эта Зинка появилась! Он мне больше не звонит, на сообщения не отвечает. Может, она его приворожила?

Дэн не мог видеть лицо бабули – она сидела к нему спиной. Но он чувствовал, что во время работы она становилась другой – заторможенной, грубоватой, чужой. Дэн её слегка побаивался, но не любопытствовать не мог. Уж очень интересно наблюдать за её работой. Сегодня она уже помогла задобрить домового, вылечить от пьянства и испуга, а теперь слушала стенания этой толстушки.

– Нужно не только в Зинке причину искать, – перебила её бабуля. – Возьми вот эти травы. Пей по вечерам чай с кусочком сахара. Заговор читай по три раза.

– А Серёжку назад приворожить?

– Собой займись.

Дэн хихикнул, бабуля повела плечом. Она знала, что внучок не упустит шанс понаблюдать за её работой.

– Вы точно проверили? – не унималась клиентка, которую бабуля теснила к выходу. – Чувствую, навела на меня Зинка порчу…

– Ты сама на себя порчу наводишь такими словами! – не выдержал Дэн.

Девица подпрыгнула от неожиданности и как курица завертела головой на коротенькой шейке.

– Кто это? Кто здесь?

– … Это дух, – произнесла бабуля. – Мой связной с миром мёртвых. Слышала, что он говорит? Займись собой и не думай про Серёгу.

Впечатлённая девица рысью бросилась к порогу.

– Кажется, кто-то сегодня останется без ужина, – угрожающе произнесла бабуля, поворачиваясь к стене, за которой прятался Дэн.

– Ну да, – радостно подхватил внучок. – Клиентка наша худеть начнёт!

Едва за толстушкой захлопнулась дверь, в магической комнате возник паренёк – загорелый, тощий, черноволосый, с красными глазами, будто не спал неделю или долго плакал.

– У меня полный дом призраков, – выпалил он и в изнеможении шлёпнулся на стул.

Дэн вытаращил глаза – кажется, наклёвывается что-то интересненькое. Наконец-то!

Бабушка напряглась и протянула к мальчишке руку. Потом вздрогнула, резко отдёрнула пальцы и упала в своё кресло.

– Помогите, пожалуйста, – забормотал мальчишка. – Я думал, поседею.

Бабуля молчала.

– Помогите мне их выгнать. Их десятки, они орут, прыгают, издеваются. Я хочу их прогнать!

– Хозяев выгнать не удастся, как ни старайся, – сказала бабуля, помедлив. – Гостей – можно.