Очи бога

— О чем это ты?

— Я же наблюдаю за вами, милорд. Вы не тот, кем я вас считал. В Ганджоре вас называют «Джахазавар». Знаете, что это означает?

— Нет, скажи мне.

— Это значит «безумный». Вас кличут безумным королем, и не только в Ганджоре. Все, кто вас знает, считают вас душевнобольным. Но я вижу, как вы заботитесь о моей семье и как по-доброму обращаетесь со своими людьми. А теперь вы пришли полюбоваться звездами, — Грак усмехнулся. — Я думаю, вы не тот, кем вас считают, милорд.

— Правда? А кто же я в таком случае?

— Думаю, вы тот человек, которым вас называли прежде. Акила Добрый.

Это слово вызвало у короля душевный трепет. Он смущенно отвел взгляд.

— Это было целую вечность назад, когда я был глупым и наивным юнцом. До того, как у меня появились враги.

— Пустыня — магическое место, милорд. Она по-разному влияет на людей. Для вас она явилась очищением. Разве вы не чувствуете?

— Чувствую, — неохотно согласился Акила. — И что с того?

Грак пожал плечами.

— Да ничего. Разве что вы могли бы прислушаться к голосу доброго человека внутри вас.

— Я и есть добрый человек, — прошипел Акила. — Всегда был им и буду!

— Добрый человек пощадил бы джадори, милорд.

— Ты позволяешь себе дерзость, — предостерег король.

— Истребить их всех, чтобы схватить того, кто навредил вам…

— Да что ты вообще о нем знаешь? — закричал Акила. — Ничего! — его голос зазвенел на весь лагерь. — Ты и понятия не имеешь, какой вред мне причинил Лукьен. Он должен заплатить, и он заплатит!

— Конечно, милорд, — спокойно ответил Грак. Голос его звучал умиротворяюще. — Хорошо, — он улыбнулся. — Давайте смотреть на небо и забудем наши проблемы, идет?

Акила глубоко вздохнул, пытаясь унять сердцебиение. Гнев обуял его, но Граку удалось его утихомирить.

— Хорошо, — вздохнул он.

Словно ребенок, он устремил взор в небо. И почти целый час они с Граком молча стояли под звездами, пока не подошло время сна.

Акила один занимал свой шатер. Он спал в одиночестве, потому что нуждался в тишине и не боялся пустыни, хотя два рыцаря-телохранителя и сторожили у входа в шатер. Сегодня сон Акилы был тяжелым. Его мучили кошмары, видение истекающих кровью джадори. Ему снилось, будто он во главе огромной армии гонит целые толпы джадорийских женщин, нагих и оплакивающих убитых им мужей. Жуткая картина заставила его вскочить, и теперь он лежал, тяжело дыша, на шелковых простынях. Кругом не было ни звука, лишь гулкая тишина да звук его дыхания. Он гляделся во тьме, увидел одинокую свечу во мраке и уставился на огонь, пытаясь убедить себя, что поступает правильно.

— Да поможет мне Небо, — простонал он. — Во что я превратился?

Никто не отвечал. Спустя несколько секунд Акила успокоился. Его веки отяжелели, голова упала на подушки. Но проспал он всего миг, а потом — услышал нечеловеческий крик. И снова вскочил. Снаружи раздавался шум — видно, множество солдат пробудились ото сна. Крик раздался снова — жуткий утробный вой. Акила откинул простыни и вскочил. Лунный свет заливал шатер. Сквозь натянутую ткань он увидел в небе парящую тень. Потеряв дар речи, он глядел на нее через стену шатра.

— Что за…

В ночном балахоне Акила побежал к выходу. Его рыцари-телохранители покинули пост — и он понял, почему. Соседняя палатка оказалась изорванной и смятой: то была палатка Грака. А рядом с ней… Акила заметил такое, чего никогда не видел прежде. Чудовищных размеров змей с длинным, мощным телом, покрытый чешуей. Пара кроваво-красных глаз сверкали на морде, за которой раздувался огромный капюшон. Змей шипел, из открытой пасти торчали страшные острые клыки, подобные кинжалам. Акила съежился от ужаса. Чудовище свило хвост в кольца, захватив Грака. Оно подняло человека высоко над землей, и он вопил от ужаса. Телохранители выхватили мечи… и замерли с ними в бездействии. Все люди в лагере пробудились от криков Грака и шипения гигантского гада.

— О Небо, но что это?

Акила повернулся и увидел Трагера, выскочившего из палатки, полуголого, с мечом наперевес. Генерал схватил Акилу за шиворот и отшвырнул его назад.

— Стойте там! — рявкнул он.

— Оно схватило Грака! — кричал Акила.

Трагер снова оттолкнул его.

— Убирайтесь!

Рыцари-телохранители присоединились к остальным, образовав изломанный круг вокруг змея. Он склонился над ними, угрожая смертоносными челюстями, и сжимая в кольце Грака: тот уже стал багрово-пурпурным. Брат Грака Дорешен выполз из смятой палатки с окровавленным лицом, бессильно загребая песок руками.

— Грак!

Змея резко повернулась на звук, сделав бросок вперед, и цепочка людей с криками разбежалась. Трагер с ревом бросился вперед, взмахнув мечом перед пастью чудовища.

— А ну, ты, поганая сука! — заорал он.

— Уилл, вернись! — приказал Акила.

Увидев, что король беззащитен, телохранители сгрудились вокруг Акилы, образовав щит и оттеснив его подальше. Он видел, как Трагер сражается со змеем, обрушивая удары на его брюхо. Но чудовищу удалось скрыться с добычей. Вместе с Граком оно умчалось во мрак, и крики несчастного долго были слышны вдали.

Акила высвободился от заботливых стражей.

— Но послушайте! Мы должны догнать его!

Трагер упал к его ногам, отчаянно мотая головой.

— Нет. Слишком поздно.

— Но оно схватило Грака!

— Я знаю!

Подошли еще солдаты, они помогли Дорешену подняться на ноги. В глазах человека стоял ужас: он видел, как ночная тварь утащила его брата. Акила немедленно подошел к нему.

— Что это было, Дорешен?

— Расс, — прошептал тот. Он вырвался из рук солдат и закричал: — Грак!

— С ним покончено, — бросил Трагер. — Громы и молнии, я потерял его! — Он поднялся на ноги, и меч бессильно выпал из его рук.

Дорешен рухнул на песок и зашелся в рыданиях. Акила стоял над ним, не зная, что сказать. Люди с потерянным видом теснились вокруг. Эхо от воплей Грака все еще гуляло по пустыне.

— Расс, — пробормотал Акила.

Он никогда прежде не слышал этого слова, но знал, что пустыня ввела его в заблуждение. Грак был неправ. Пустыня — вовсе не мирное место, полное магии покоя. Как и повсюду, здесь царит зло. Пустыне нельзя доверять.

50

Для барона Торина Гласса не было худшего унижения, чем ехать с кем-то на одной лошади. В дни своей молодости, до изгнания, он считался непревзойденным наездником. Но ни одна из лошадей не сравнится по быстроте и мощи с крилом. Мало того, сейчас у него только одна рука, поэтому он не в состоянии править по-настоящему. Эта роскошь больше не для него. Это и причиняло барону боль.

Вот и сегодня вечером он выехал в пустыню с двумя подчиненными Кадара, сидя на спине крила вместе с одним из лучших друзей Кадара по имени Ралави. Ралави лишь немного говорил на их языке. Другой же разведчик хорошо знал язык северян, и это было удачей для барона, ибо он не успел еще научиться джадори. Когда они покинули дворец, светила луна, и песок отливал серебром. Джадор стоял вдалеке, готовый к битве. Торин был у Кадара, когда один из разведчиков впервые принес дурные вести.