Очищение

Он спокойно прошёл по пустой улице и свернул на подъездную дорожку к дому Кинга. Внутри под куртку за пояс он засунул обрез двустволки 12-го калибра. Перед выходом из хозмагазина Экстрема в Астории Зак вставил в тиски старый «Ремингтон» своего отца и ножовкой с маслом осторожно укоротил двойной ствол старого ружья до полуметра, а также отрезал ложе до цевья. Обрезки лежали в полиэтиленовом пакете в багажнике машины Зака вместе с самим стволом, курткой и другой мелочью, от которых потом нужно было избавиться.

Обрез был заряжен двумя патронами с 8-мм картечью, а в карманах куртки Зака лежало ещё полдюжины патронов. Зак также взял с собой короткоствольный револьвер «Смит-Вессон» калибра 9 мм в пристёгивающейся внутренней кобуре на поясе. В доме было темно, когда он шагал по дорожке, и только в передней внизу в гостиной был виден свет. Зак заглянул в окно гаража и увидел стоящие внутри внедорожник Стива и «лексус» Лидди. На дорожке стоял покоцаный «хаммер», списанный из армии, с несколькими феминистскими наклейками на бампере, Марты Праудфут, как он понял. И никаких других машин у дома, что было добрым знаком. Зак поднялся по ступенькам к входной двери и вынул из заднего кармана ключ, который сделал для него Лен.

Стоя у входной двери, Зак подумал о своём сообщении «Духу прошлого Рождества». «Вполне возможно скоро мне придётся снова проделать что-то подобное», — мелькнуло у него в голове. «Тогда я должен гораздо лучше готовить такие операции, намного лучше. Эта делалась в спешке».

И вот он стоял перед бесповоротным шагом, и мог, если бы захотел, просто повернуться и уйти. Возможно, так и следовало поступить. Несколько моментов могли обернуться плохо, если он войдёт в дом. Во-первых, ключ может не подойти, и, чтобы войти внутрь, ему, возможно, придётся идти к заднему входу, использовать нож для проникновения через решётку, а затем выбивать или выламывать дверной замок, что насторожит тех, кто внутри.

Во-вторых, он никак не мог знать, достаточно ли была напугана Лидди Кинг или эта Праудфут, чтобы установить сигнализацию. Стив Кинг никогда не устанавливал в доме сигнализацию, так как в этой части Северо-Запада был ещё достаточно низкая преступность, и в сигнализации не было необходимости, ведь в случае проникновения домашний терьер Спадс поднял бы тревогу. Но средства массовой информации несли такой истерический бред о террористических заговорах злобных расистов после октябрьского восстания в штате Айдахо, что две лесбиянки, возможно, занервничали.

В-третьих, у него не было возможности узнать с абсолютной уверенностью, что в доме только два человека, несмотря на отсутствие неизвестных машин в гараже и на подъездной дорожке. Лидди могла привезти маленьких девочек домой.

И, наконец, Зак не мог знать, не заметили ли его уже, или как-нибудь обнаружат при входе и позвонят в полицию. Лидди, как настоящая либералка, никогда не разрешала Стиву держать в доме ружья или пистолеты. На что муж согласился из опасения, что девочки доберутся до оружия, и произойдёт трагедия, но всё могло измениться вместе с сексуальной ориентацией Лидди. Действительно, эта операция проводилась в спешке, может быть, слишком второпях.

Зак откинул капюшон куртки, а затем натянул тёмно-синюю лыжную маску, закрыв лицо. Вставил ключ в дверь, открыл замок и осторожно повернул ручку. На мгновение она заела, но затем механизм мягко щёлкнул. Зак толкнул дверь. Цепочка была снята, так что кусачки в его левом заднем кармане не понадобились.

«Это удача», — подумал Зак. «Они неосторожны. Неосторожны и самонадеянны. Уверен, им просто в голову не пришло, что, несмотря на то, что они творят, кто-то посмеет шевельнуться, чтобы их остановить. Почему с ними что-то могло случиться? Ещё несколько недель назад никто никогда не дал бы им отпор».

Зак открыл дверь и вошёл. В передней было темно. Он молча подошёл к двери в гостиную и заглянул в комнату. В ней было пусто, и горела только настольная лампа. Зак медленно поднялся по покрытой ковром лестнице, держась близко к стене, чтобы ни одна из досок не скрипнула. Он знал, где находилась спальня, осквернённая спальня, где Стив и Лидди спали как муж с женой. Дверь в комнату девочек была открыта, и он заглянул внутрь: в очень тусклом свете, проникавшем через окно, он увидел, что кроватки пусты.

«Слава Богу», — подумал Зак про себя. «По крайней мере, после этой ночи у Кэйти и Джуди не будет кошмаров от страшных звуков и чудовищ в масках. Интересно, смогут ли они, когда вырастут, понять, почему это произошло? Если я доживу, и мы победим, мне придётся сказать им в один прекрасный день, что я убил их мать. Я не могу избежать этого. Проклятье! Лучше сейчас об этом не думать».

Теперь Хэтфилд стоял за дверью спальни хозяина. Внутри слышались тихие, сонные женские голоса, звучащие мягко и беззаботно. И никаких признаков тревоги; Зак был тих, как могила. Вытащил из кармана две резиновые беруши, поднял маску и вставил их в уши, чтобы шум и давление от стрельбы из тяжёлого ружья в закрытом помещении не повредили уши, и барабанные перепонки не лопнули. Вытянул бескурковый дробовик и снял его с предохранителя. Теперь он был готов к стрельбе. Сделал долгий глубокий вдох, вспоминая Ирак и восстанавливая необходимый боевой настрой. Сейчас это было другое, он понимал. На индейскую суку Заку было плевать, но Лидди была женщиной его расы, женщиной, которую он знал со школьных лет по школе Астория Хай. У них никогда не было много общего, так как даже в средней школе Зак был из простых рабочих с правыми взглядами, а она — богатая, по меркам Астории, более высокого полёта, и всю жизнь сторонница модной левизны. Но Лидди была женой Стива, и поэтому они несколько лет были, по крайней мере, вежливыми и наполовину дружелюбными друг с другом. Зак ничего не имел против Лидди, пока она не сошла с ума и не бросилась, как бешеная собака, на его друга. Сможет ли он? «Если я не смогу, гораздо лучше понять это до встречи с людьми Рэда», — сказал себе Зак.

Хэтфилд распахнул дверь, вошёл в комнату, и обнаружил в ней только врагов, которых надо уничтожить. Он хотел этого и сделал, что должно. По дороге в Асторию от дома с убитыми Зак ещё раз убедился, что был прав, отослав тогда то сообщение.

Он поехал к знакомому месту вблизи Хаммонда, в самом устье могучей реки, где она впадает в океан, к отвесной скале, и зашвырнул обрез и патроны в глубину. Куртку, бахилы и перчатки, сложенные в чёрный пластиковый мешок для мусора, надо было изрезать на полоски и сжечь до утра.

Обратно в магазин Зак вошёл точно в 12 часов.

— Как ужин? — спросил Экстрем, подняв взгляд от стола в конторке, где он строчил какие-то учётные документы.

Вошберн, сидя в углу, потягивал из большой пластиковой кружки покупной латте из ночного эспрессо-автомата.

— Кстати, я взял тебе большой бутер из целой булки с мясом, сыром и помидорами, пока «Дели» Ларисы не закрылось, — показал Вошберн на завёрнутый в бумагу бутерброд и вторую кружку кофе рядом с коричневым бумажным пакетом.

— Спасибо, — поблагодарил Зак и почувствовал голод. Развернул бутерброд и вгрызся в него.

— Дело сделано, — проговорил он с набитым ртом.

— Обеих? — спросил Вошберн.

— Обеих.

— Были трудности? — спросил Экстрем.

— Никаких.

— Ты написал слово на стене? — продолжал расспрашивать Экстрем.

— Написал. Не знаю, когда они найдут тела, но когда найдут, клянусь, что вы услышите крик ужаса «Дейли Асториан» отсюда до Кус-Бэй.

— Ну, ничего не поделаешь, — вздохнул Вошберн.