Одержимость Фенрира

Медленно оборачивается.

Наверное, мне бы надо испугаться. Вдруг его рассердит моя строптивость.

Вот только вопреки здравому смыслу мой организм напрочь отказывается воспринимать этого человека как маньяка, ведущего меня в тёмный лесок. А как… кого? Если бы у меня было хоть немного времени разобраться, возможно, я бы поняла. Но кто бы мне это время дал.

Снова шаг ко мне. На плечи ложатся большие горячие ладони, сжимают. Фенрир склоняется ко мне и всматривается в пустоту вместо моего лица. Кажется, он уже настолько хорошо изучил его наощупь, что лихорадочно сверкающий волчий взгляд прожигает меня глаза в глаза практически безошибочно.

– Послушай, зайчоночек, - вздыхает этот большой и суровый мужчина, и это слово, которое второй раз срывается с его жёстких губ, почему-то кажется мне настолько милым, что хочется улыбаться.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтоб этого не сделать, потому что улыбаться озабоченному маньяку – уже, конечно, край идиотизма. Даже если он этого не увидит.

Фенрир продолжает, низким хриплым голосом, от которого у меня всё внутри почему-то сладко сжимается. Я столько смотрела на него со стороны, издалека! Даже не подозревала, насколько у него потрясающий голос – слушала бы и слушала. Жаль, что он так мало говорит. Больше… кхм… трогает.

– Скажу тебе очень важную штуку. Я тебе сейчас не могу всего объяснить, как положено. Когда ты так близко… слова не идут. Просто поверь – мы должны уйти отсюда. Как можно дальше. Так надо. Поняла?

Нет, я ничего не поняла.

Он медленно, с расстановкой, продолжает. Как будто подбирать слова ему даётся с большим трудом.

– У меня башню рвёт от тебя. Просто напрочь сносит. Если… кто-то попробует вмешаться сейчас, будет плохо. Очень плохо для этого человека.

Закусываю губу. Как-то это всё мне не нравится. Эта неприкрытая угроза в голосе Фенрира. А ещё меньше – намёки на то, для чего меня ведут в лес.

Снова вздыхает.

– Ну вот что ж мне делать, чтоб не напугать такую хрупкую малышку… - он вдруг запускает обе ладони мне в волосы и сжимает мою голову таким интимным и бережным, каким-то очень нежным жестом, что я снова теряюсь и начинаю таять.

– Просто поверь мне на слово. Так надо. Ты… - он на секунду запинается, и крылья его носа снова раздуваются, вдыхая мой запах. – Девочка совсем. Невинная. Мужа, значит, нет у тебя. А остальное мне не важно. Но наверняка есть какие-нибудь близкие. Может, на этом самом празднике. А я в курсе, как местные берегут своих девушек.

Такое будничное упоминание о моей девственности из уст мужчины заставляет меня густо покраснеть. Ему вообще какое дело?!

В глазах Фенрира вдруг сверкает сталь, и голос становится жёстким.

– Так вот, пойми одну простую вещь. Если хоть кто-то сейчас попытается мне помешать… если встанет между мной и тобой… я себя не смогу контролировать. Я этого человека порву на куски. Раньше, чем смогу остановиться. Слишком серьёзно всё, малыш. Ты этого может не видишь, но я уже на грани. Еле держусь. Так что уходим быстрей.

Растерянно слушаю его, и мне становится страшно.

Вдруг представляю, что будет, если меня станут искать отец или братья. Попытаются отбить из лап этого великана. Мой первоначальный план скрываться в магии невидимости, чтоб в подходящий момент дать дёру и позвать на помощь, больше уже не кажется мне таким замечательным.

Меня прошибает холодная дрожь при мысли о том, что будет, если из-за меня начнётся бой не на жизнь, а насмерть. А этот великан меня из лап не выпустит, я знаю. Могу ли я допустить, чтобы из-за меня пролилась кровь близких людей?

И самый сложный вопрос – хочу ли я, чтобы из-за меня пострадал этот мужчина? Который должен быть чужим, должен вызывать страх и гнев за своё недозволительное, без сомнения, поведение со мной… но почему-то вызывает что-то совсем-совсем другое, чему я пока не знаю определения?.. или – не хочу знать…

Руки на моих плечах вдруг разжимаются.

– Только не вздумай бежать, - предупреждает Фенрир. – Догоню всё равно. И тогда у меня может окончательно сорвать резьбу. Бежать от хищника – самая плохая затея. Так что… не надо.

Сглатываю комок в горле.

Киваю, хотя он не увидит.

– Обещай мне, что не станешь бояться. Но я сейчас… начну оборот. Я оборотень, малышка. Слышала о таких, как я?

Конечно, я слышала.

И наверное, чувствовала всё это время. Особенно сейчас, когда что-то дикое, первобытное сверкает в хищном зрачке. Ночь и тишина, темнота под густой сенью древесных крон, лишь слегка разбавленная призрачным лунным светом… этот мужчина кажется идеальным зверем в своей природной стихии.

Но если я – добыча, которую собираются сожрать, почему мне до сих пор не страшно? А любопытно и волнительно до дрожи.

Фрейя не упоминала, что её брат… такой. Наверное, мне надо было лучше пытаться её разговорить.

– Мы слишком медленно тащимся. Надо ускориться. Поедешь на мне верхом.

Верхом?

Он что, в коня превращается? Или в барса, как дядя Зортаг?

Меня, выросшую в самом магическом семействе в Таарне, в принципе мало что способно удивить. Так что на всякий случай беру себя в руки и готовлюсь держать самообладание, когда увижу что-то, что потрясёт моё воображение. Нечаянный возглас может лишить меня флёра невидимости, а запасного зелья у меня нет.

Фенрир осторожно отступает назад. Медленно. Не отрывая от меня горящих, настороженных глаз. Прислушивается. Бдит. Следит, не сбегу ли я – по звуку, по запаху пытается понять моё местоположение. Но я остаюсь неподвижной, и он чуть расслабляется. И всё же не до конца. В его глазах – тревога.

– Я никогда не волновался перед оборотом. Даже перед первым. Так, как сейчас. Но вряд ли смогу тебя как-то подготовить. Пусть как будет. Если ты и правда моя… ты меня примешь таким, как есть.

Глава 20

Глава 20

Для меня тоже много чего впервые.

Чтоб вот так сильно колотилось сердце – и при этом не было больно. И удивительно, как быстро я привыкла к тому, что больше не надо волноваться за то, чтоб игла не вонзилась сильнее… её не стало, вот и всё. Как будто так было всегда – вот эта лёгкость во всём теле и чувство, словно стало чуть светлее вокруг.

Но к чему никак не могу привыкнуть, это вихрь новых и пугающих меня своей силой эмоций, которые поселились в моей душе с появлением этого мужчины.