Одержимый фанат

— Встретиться с ним на студии? – Вика провалилась в сладкие грёзы, из которых подруга вытащила её не менее привлекательным заявлением:

— Может, нам чего и больше перепадёт, только надо быть посмелее и план захвата мы с тобой ещё обсудим.

— Ты это о чём?

— А то ты не понимаешь, – голубые глаза Джулии хитро свернули. – О том самом!

— Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, – вздохнула Вика. – Кстати, а что ты сказала на работе, чтобы тебя отпустили? Ты вроде как в этом году уже не впервые куда-то отпрашиваешься.

— Я сказала, что у меня намечается секс-тур по столицам Европы, – прыснула та от смеха.

Вика тоже засмеялась. Как же хорошо ей сейчас было! Наконец началась хоть какая-то движуха – путешествие в Берлин, концерт, новые эмоции и впечатления. Для неё это будет первый в жизни концерт. Сложно поверить, но она ещё ни разу не была на подобном шоу. В её маленький и скучный латвийский городок знаменитости редко приезжали, жизнь там не кипела ключом.

Зато Джулия успела побывать на многих концертах не только их общего кумира, но и других “звёзд тёмной сцены”. Она всякий раз с восторгом отзывалась о подобных мероприятиях, и Виктории не терпелось оказаться на выступлении группы “Verruckte Welt”, послушать и полюбоваться на её фронтмена, Криса Майера – высокого, симпатичного, голубоглазого немца.

— И что они тебе ответили по поводу секс-тура? – спросила Вика.

— Пожелали удачи, но попросили никаких сувениров после такого путешествия не привозить. В моём офисе одни зануды, им не понять такого счастья!.. Ты уже придумала, что скажешь Крису?

— Нет. Ещё не факт, что мы окажемся рядом с ним, и что он пригласит нас к себе на студию.

— Пригласит, он милый, – заверила её Джулия. – Главное – оказаться в нужном месте и в подходящее время, а дальше уж как карты лягут. Ну так что ты спросишь у него?

— Я спрошу, бреет ли он ноги и всё остальное, – ухмыльнулась Вика.

— Ты правда веришь стереотипам о немецких мужчинах?

— Не знаю, но проверить не отказалась бы.

— Тогда надо будет и про опускание сиденья в туалете спросить, – хихикнула Джулия. – Да чего уж там? Раз пошёл такой трешак, спросим мы и про стульчак!

— Ты когда выпить успела?

— Да я ни в одном глазу, ты чего?.. Короче, я хочу узнать, трусы какого цвета он носит. В его анкете написано, что его любимые цвета – чёрный, розовый и фиолетовый. Блин, я не могу представить его в розовых или в фиолетовых трусах! Господи, пусть они будут чёрными!

— Ты сначала до них доберись. Лично я уверена в одном.

— Это в чём же?

— Носки у него точно чёрные.

Вика повернула голову. В иллюминаторе проплывали облака, сияло солнце. Ничто не предвещало звездеца.

“В самом деле, чего я раньше так боялась перелёта”? – подумала она, как вдруг самолёт подбросило вверх, а затем резко опустило вниз и тряхнуло. Началась неприятная болтанка, и странная вспышка света на короткий миг ослепила пассажиров.

Вскрикнув от ужаса, Джулия вцепилась в руку подруги.

Виктория была ни жива, ни мертва. Кто-то из пассажиров громко молился, кто-то истерично смеялся, плакали дети. Но тут пилот по громкой связи объявил, что самолёт вошёл в зону турбулентности, они проскочили через воздушную яму и теперь всё в порядке.

— Это было жутко, – выдавила из себя Вика. И чертыхнулась в сердцах – ну вот, будто она сама накликала всё это своими страхами и жалобами! Ведь мысли материальны!

Сальери же облегчённо выдохнула и уставилась на стюардессу, с дежурной улыбкой успокаивающую перепуганных пассажиров.

Глава 2

Вечером того же дня Крис Майер из группы “Verruckte Welt” возвращался на студию. Он ходил в магазин, чтобы купить себе и друзьям пива. На небе поблёскивали первые звёзды, и месяц сиял в вышине половинкой бублика. В воздухе плыл аромат свежеиспечённой выпечки. Из открытого окна студии слышался голос Говарда Маклафлина, распевающего во всю глотку пошлую песню собственного сочинения.

“Опять Говард порнухи пересмотрел, какой-то он уж слишком воодушевлённый”, – подумал Крис, проходя мимо ядовито-зелёных кустов. Оттуда донёсся шорох и невразумительный шепоток.

Майер насторожился.

В последнее время много чего странного происходило. Ему присылали записки на непонятном языке и фотографии всевозможных частей тела, покрытые расплывчатыми татуировками. В тату с трудом угадывалась символика его группы и портреты, на которых был изображён он сам, правда, в весьма дурацком и карикатурном виде. Иногда снаружи, на стенах студии, появлялись таинственные символы. Крис их не понимал и просил Говарда закрасить их или смыть, в зависимости от того, чем они были нанесены.

Шорох прекратился, да и Крису было неохота нырять по кустам, чтобы узнать, кто является источником звуков. Он пошёл дальше.

Темнота сгущалась, почти все фонари в квартале были разбиты, что было странно, ведь на немецких улицах преимущественно царят чистота и порядок.

Зловещие тени заплясали на стене соседнего к студии здания. Позади раздались шаги, кто-то бежал к нему. Крис не успел обернуться, чтобы посмотреть, кто это был, но одно он знал точно. Судя по восторженным воплям, это были назойливые девушки-фанатки.

На него запрыгнули сзади и обхватили руками и ногами. Крис был не маленького роста, почти под два метра, но для нападающей это не составило проблемы. Она вскарабкалась на него, словно на дерево, обвила его шею руками и втянула носом воздух рядом с ним.

Майер застыл на месте, не понимая, что происходит.

— Что за…? – только и успел проговорить он. – Да вы ваще ох...!

Со скоростью ветра сзади к нему подбежал кто-то ещё и, уцепившись за его брюки, собрался стянуть их. К счастью для Криса, ремень не позволил брюкам упасть.

Оступившись, Майер рухнул на землю вместе с напавшими на него фанатками и драгоценным пакетом, в котором лежали шесть бутылок наипрекраснейшего тёмного пива.

Звон разбитого стекла печально прозвучал на всю улицу. На студии распахнулась дверь.

Увидев мчащегося к ним со всех ног Говарда, чей рассерженный вид предвещал скорую расправу с теми, кто предал пиво такой суровой каре, девушки, испуганно взвизгнув, вскочили на ноги и припустили бежать вдоль по улице, а затем скрылись за углом здания. Говард не стал догонять их.