Одиночество

Достав кастрюлю с верхней полки, выживший наполнил ее водой и поставил на маленькую, портативную и очень экономную газовую плиту, которую надо было заправлять специальными газовыми баллонами, доступными в огромных количествах на складе все того же магазина. Как только вода вскипала, нельзя было тратить много времени, поэтому Мартин сразу засыпал крупу внутрь, стараясь каждый раз делать это максимально аккуратно и тихо.

“Как меня уже тошнит от этой еды! Хоть бы один кусочек жаренного мяса, или фрукт, или хотя бы мягкого хлеба”

Но нет, практически все запасы продуктов испортились в течение одной недели, оставив выжившего с очень ограниченным выбором. Быстро заварив кашу, Мартин принялся есть. Куски с трудом лезли в горло. Недалек был тот день, когда его начнет рвать от однообразной пищи. Просто сухая еда, нужная только для поддержания жизни. Никакого удовольствия парень от нее не испытывал и никогда уже скорее всего не испытает. Грязную кастрюлю пришлось вновь вытирать полотенцем. Кое как вычистив после себя посуду, он поставил ее на прежнее место и сделал несколько глотков воды, чтобы перебить противное послевкусие. Несмотря на все неудобство, стоило отметить, что голод такая пища утоляла хорошо и надолго.

И так каждый день. Больше делать было нечего, только слоняться туда обратно по пустым комнатам, либо снова лечь спать, чтобы тебя атаковал поток нескончаемых мыслей. Отсутствие нормальной гигиены и пропитания были ничтожны в сравнении с самым страшным неудобством – бездельем, бессмысленностью существования. Ни возможности послушать музыку, ни выйти в интернет, или даже просто включить компьютер, ни поговорить с кем-то. Мартин всегда считал себя довольно замкнутым, одиноким и нелюдимым, он старался больше проводить время, наслаждаясь книгами, чаем и фильмами, нежели общаясь со сверстниками. Но теперь, когда он не мог заговорить с человеком, даже если очень этого хотел, он понял, насколько на самом деле ему нужны были люди вокруг, насколько важны друзья, семья, знакомые.

Мартин с неохотой вновь оторвался от своих мыслей и поднялся со стула. Недостаток прогулок на свежем воздухе и движения делали свое дело. Тело чувствовало слабость при каждом подъеме на ноги, и голова начинала слегка кружиться, но парень поборол неприятные ощущения, после чего вышел в прихожую. Он потратил считанные секунды, чтобы обуться и покинуть изрядно приевшуюся квартиру. Мальчик не собирался выходить на улицу, но ему было жизненно необходимо посмотреть на город, увидеть его прекрасную темную сущность в тусклом свете луны, насладиться безмолвно стоящими зданиями и мрачными пустыми улицами. В отеле был чердак, выполненный в виде красной башни с нерабочими фонарями. Она была достаточно высоко расположена, что позволяло увидеть оттуда большую часть города, величественные горы под названием “Северный берег” и Тихий океан.

Поднявшись по лестнице на самый верхний этаж, Мартин отворил дверь на чердак и зашел внутрь. Ужасно пыльное место, заваленное пустыми коробками, постельными принадлежностями и средствами для уборки. На многочисленных окнах висели плотные решетки, освещения не было. Из мебели только одно-единственное старое кресло, стоящее рядом с окном. Мальчик подошел ближе и стал на него, чтобы было удобнее смотреть на город.

Такой тихий, как и ожидалось. Здания казались крошечными на фоне огромных гор, заполняющих почти весь фон прекрасной картины. Ни в одном окне не горел свет, а ведь раньше это место пестрило огнями. Это был райски уголок планеты, обладающий всеми удобствами.

“Наверное, именно поэтому отец так сильно желал переехать сюда. Он никак не мог остановиться на одном месте, все время находился в поисках лучшей жизни, хотел повидать мир и одновременно обеспечить семью самым хорошим местом проживания. Кто же знал, что все так получится?”

– Ванкувер – пожалуй, лучший город на Земле, – услышал голос Мартин.

Выживший повернул голову в сторону и без тени удивления увидел на подоконнике своего приятеля. На сей раз он предстал в виде серой кошки с характерными черными полосами по всей спине. Его ленивый взгляд был устремлен куда-то вдаль, хвост вольно покачивался из стороны в сторону, губы еле двигались при произнесении слов. Образ по-прежнему был слегка расплывчатый, но при этом вполне узнаваемый.

– Ты и вправду так считаешь? – поинтересовался Мартин.

– Теперь уже нет, – с легкой усмешкой ответил Юплер. – Теперь здесь не найти ни одного человека, кроме тебя. Как город-призрак может зваться лучшим на Земле?

– Ты не можешь знать этого наверняка, – не согласился парень. – Это было бы очень странно, если бы я был единственным выжившим. Я ведь не уникален и меньше многих готов к самостоятельной жизни.

– О нет, друг мой, ты очень даже уникален, – медленно произнес приятель. – Ты, пожалуй, самый тихий человек в мире. Я просто поражен, насколько бесшумно ты умеешь ходить, говорить и даже дышать. Уникальная способность, позволившая тебе выжить там, где другие не в состоянии.

“Обидно осознавать, что все эти слова – это лишь мои собственные наблюдения о самом себе”

– Нет, Мартин, ты не можешь отрицать, что порой я выдаю фразы, которые удивляют даже тебя самого, – с ехидной улыбкой сказал Юплер. – Как сейчас, например.

– Это меня и пугает, – признался парень, облокачиваясь на подоконник. – А еще меня пугает тот факт, что ты можешь читать мои мысли.

Юплер издал приглушенный смешок:

– Зато ни одну из твоих мыслей я никогда не стану осуждать. И всегда поддержу тебя во всех идеях.

– Ну, это не до конца правда, – возразил Мартин.

– Конечно нет.

Они оба немного улыбнулись из-за осознания этого, и повисла секунда молчания. Она продлилась совсем недолго:

– Удивительно, не правда ли? – продолжил диалог Юплер. – Люди всегда такие разные в своей сущности. У каждого неповторимый характер, свои цели, свои принципы.

– К чему ты клонишь?

– Не умеешь ты давать закончить философское рассуждение, Мартин, – грустно заметил четвероногий друг. – Я же кот, мне по определению положено говорить умные вещи, а клоню я к тому, что в этом городе, скорее всего, когда-то жила девушка, помогавшая бездомным людям и искренне верящая в добро. Она никогда не навредила бы никому, являлась добрым и отзывчивым человеком. А еще здесь когда-то жил преступник, хладнокровно убивший всю свою семью, а после этого и нескольких незнакомцев, просто потому что ему так хотелось. Просто потому что он безумец, или монстр в человеческом обличье. А еще жил здесь простой обыватель, особо не стремящийся по жизни ни к каким достижениям, рутинно выполняющий каждый день одни и те же действия, не обладающий даже самыми примитивными амбициями.

– И что?

– И то, что абсолютно не важно, какие были все эти люди более двух месяцев назад. Они все разделили одну и ту же судьбу в один день, почти в одно и то же мгновение. И теперь их характеры не значат абсолютно ничего. Их прошлое, все их заслуги и поступки, идеалы и принципы. Все не имеет никакого смысла сейчас. Эхо на краю слышимости, пустота. Интересно, не правда ли? Разве имели все эти действия хоть какой-то результат? Разве важно, кто кем являлся, если в итоге их ждала одна и та же судьба в конце, после которой не остается абсолютно ничего?

– Ты хочешь сказать, что мне не должно быть дела до своего поведения, раз я рано или поздно умру?

– Я хочу сказать, что тебе пора бы попытаться насладиться оставшимися днями своей жизни и сделать то, что ты хочешь, ведь для этого сейчас созданы все условия. Никто не станет упрекать тебя, что бы ты ни совершил. Естественно, пока не попадешься в руки к ним. Это куда лучше, чем травить себя изо дня в день невкусной едой и оттягивать неизбежное, но при этом так сильно страдать.

Мартин не отвечал. Он не знал, что ответить на это, а Юплер продолжил мысль: