Одинокий путник

–  Доброго здоровья, - холодно сказал он, увидев Дамиана, направлявшегося к крыльцу.

–  И тебе, - ответил архидиакон. Вместе с ним шли трое дружников.

–  Что тебе нужно здесь?
– колдун не собирался скрывать свое отношение к ойконому Пустыни и громко скрипнул зубами.

–  Приехал к тебе в гости, - ответил с улыбкой Дамиан.

–  Не может быть, - презрительно фыркнул колдун и хотел уйти в дом, но вдруг один из дружников в два прыжка преодолел высокие ступени и успел схватить колдуна за рубаху.

Этого оказалось достаточно, чтобы задержать его, пока не подбегут остальные, и драки на крыльце Лешек не видел - колдуна быстро свалили с ног. Но сопротивлялся он долго: на помощь троим товарищам подоспели другие монахи, и только после этого, через несколько минут, связанного колдуна вывели во двор.

Прятать Лешека теперь не имело смысла, лошадей привязали к поручням мостков, спускавшихся в воду, а его самого - к высокой иве на берегу. Увидев Лешека, колдун опустил голову и прошептал под нос какое-то ругательство. Его под руки держали двое монахов, он стоял на снегу босиком, а Дамиан подошел к нему вплотную и спросил:

–  Мне не много от тебя нужно. Всего несколько вопросов и одна вещь. Останешься в живых, если честно все расскажешь.

–  Я не люблю говорить, когда у меня связаны руки, - ответил колдун.

–  Попробуй к этому привыкнуть, - улыбнулся Дамиан.
– Итак, для начала: где ты прячешь крусталь?

Лицо колдуна изменилось в одну секунду: он этого не ждал. Никогда ему не приходило в голову, что крусталем захочет завладеть братия. Он покачал головой и процедил сквозь зубы:

–  Ищите.

–  Не беспокойся, найдем. Может, ты поможешь нам? Зачем перерывать весь дом и тратить время?

Колдун покачал головой, и Дамиан жестом указал дружникам на сосну, растущую во дворе. Колдуна, так же как и Лешека, привязали к дереву, но сидя, чтобы Дамиан мог говорить с ним сверху вниз. Трое или четверо монахов направились в дом, а остальные встали рядом с Дамианом.

–  Ты можешь меня остановить, - прошипел архидиакон и, выхватив из-за пояса плеть, наотмашь хлестнул колдуна по груди и плечам. Колдун лишь сузил глаза и стиснул зубы: плеть порвала рубаху, и на том месте, куда попал ее металлический конец, начало расплываться кровавое пятно. Лешек завыл и забился: Дамиан убьет его! Не так много надо, чтобы этой плетью убить человека! Ему когда-то хватило пяти ударов.

Но колдун не умер ни от пяти, ни от десяти. Судорога пробегала по его телу от каждого удара, и вздрагивали губы, от рубахи остались одни лохмотья, и кровь пропитала ее насквозь, но колдун молчал, откинув голову и глядя в одну точку, поверх головы Дамиана. Лешек разрыдался, но веревки держали его крепко и помочь колдуну он ничем не мог. Пусть дружники найдут крусталь, пусть Дамиан забирает его и уходит!

–  Ты сильный человек, - хмыкнул Дамиан, вытирая лоб, - но у всякой силы есть предел, вот увидишь.

Он ударил колдуна еще несколько раз, пока его не остановил один из дружников - брат Авда, как потом узнал Лешек.

–  Дамиан, хватит. Найди другой способ, иначе ты просто его убьешь.

–  У меня в запасе много способов, - усмехнулся архидиакон, - но я приберегу их для других вопросов.

Через несколько минут на крыльцо вышел один из дружников и показал Дамиану найденный крусталь - отыскать его было нетрудно, он лежал на полке в сундучке, замок которого Лешек мог открыть ногтем.

–  Это он?
– спросил Дамиан, но колдун не пошевелился.
– Я думаю, он.

Лешек сам готов был крикнуть, что это то, что им нужно, лишь бы Дамиан больше не трогал колдуна, но его рычания никто не слушал.

–  Итак, какой стороной к солнцу его надо повернуть, чтобы заставить людей исполнять мои приказы?
– Дамиан пригнулся, словно хотел получше рассмотреть лицо колдуна.

Лешек обмер: откуда они узнали? Кому колдун успел рассказать о крустале? Тот не смог скрыть горечи: зубы его громко скрипнули, и глаза закрылись.

–  А вот мы сейчас его испытаем, - Дамиан потер руки и, когда дружник передал ему крусталь, направил узкий луч на грудь колдуна. Раны под лучом на глазах начали затягиваться, и Дамиан поспешил повернуть его другой стороной. Радужный, переливчатый свет широким конусом полился на грудь колдуна и на его лицо - Лешек никогда не видел, как солнце преломляется через эту грань крусталя, колдун никогда при нем этого не делал.

–  Давай отвечай: что значит «ловить души»? Это мой самый главный вопрос, и я не уйду отсюда, пока не получу на него ответ.

Колдун молчал, и Дамиан недоверчиво посмотрел на кусок хрусталя в своей руке, а потом направил радужные лучи на одного из дружников и велел:

–  Замри.

Тот переминался с ноги на ногу и остановился ровно в той позе, в которой застал его приказ, - кривой и неудобной. Дамиан опустил крусталь, но дружник не пошевелился. На лице его застыл испуг, и архидиакон снова направил на него лучи и сказал:

–  Читай «Отче наш».

Но дружник молчал, глядя на архидиакона расширенными глазами, полными муки.

–  Свободен.

Дружник рухнул в снег как подкошенный и почему-то разрыдался.

–  Что ревешь?

Тот ничего не ответил, мотая головой.

–  Ну что, мне эта вещь подходит.
– Дамиан сунул крусталь в кошель.
– Жаль, на колдуна не действует. Ты расскажешь мне, что значит ловить души, или я спрошу тебя по-другому?

–  Спроси по-другому, - скривив лицо, ответил колдун.

–  Разводите костер, ребята, - велел архидиакон.
– Посмотрим, что он нам скажет.

Колдун молчал. Молчал, когда Дамиан пытал его раскаленным на огне копьем, и когда прижимал к ранам на груди горящие головни, и когда вплотную придвинул угли костра к его босым ногам. По бледному лицу колдуна катился пот, глаза были плотно закрыты, и подбородок дрожал от напряжения, сжимающего зубы. Лешек уже не рыдал и не рвался: в нем что-то надломилось, он перестал воспринимать действительность всерьез, словно происходящее было сном, наваждением. Такого не могло случиться на самом деле! По двору расползался тяжелый запах горелой плоти, ноги колдуна обуглились, и любой человек давно бы потерял сознание, но колдун молчал и сознания не терял, только угол рта его подергивался непроизвольно, как это всегда бывало с ним от волнения или усталости.

–  Кончай, Дамиан!
– взмолился дружник, прижимавший к земле колени колдуна. Снег вокруг растаял, обнажив мокрую пожелтевшую траву.

Дамиан, который мрачнел с каждой минутой все сильней, ногой отодвинул угли в сторону, и они зашипели в снегу.

–  Выводите из подклета лошадей, кто там еще у него есть, и поджигайте дом, - вздохнул он, и монахи поспешили выполнить его приказ.

Когда дом со всех сторон обложили сеном и соломой, колдун заговорил, и Лешек не узнал его тихого, надтреснутого голоса: