Одинокое сердце

– Нечего отчаиваться, не бывает безвыходных положений. А что касается глухой ночи, ты угадал со временем визита. Если бы ты застал здесь Маргарет, у меня возникли бы в жизни немалые сложности.

– В смысле?

Девушка вобрала в легкие побольше воздуха, вытаращила глаза и выпалила одним духом, стараясь копировать жестикуляцию своей сестры:

– Ох, Миллисент, ты же такая скромница, как у тебя оказался в доме мужчина? И тебе даже не пришло в голову со мной посоветоваться! Ты развратная, ты нехорошая! Почему не накрасилась, почему угощаешь его пивом, а не шампанским! Ужас, Миллисент, позор и кошмар! В следующий раз, когда надумаешь приглашать в гости мужчину, не забудь позвать меня!

– Очень смешно, но чересчур противоречиво.

– А Маргарет вся соткана из противоречий. Час тому назад она на этом самом месте, где сидишь ты, уговаривала меня пригласить тебя в ночной клуб.

– Идея замечательная, но, увы, я бы отказался. Куда в таком случае девать Аннабель?

– Вот, я искренне сказала, что не могу этого сделать, а Маргарет в душе обрадовалась. Она любит меня и страшно боится, что мужчины обрушат на мою бедную голову кучу несчастий.

– Но я ведь пришел к тебе за помощью, чтобы ты помогла успокоить мою плачущую племянницу!

– Вот именно! Маргарет, узнав об этом, назовет тебя паразитом, живущим за счет других, а про меня скажет, что позволяю всем и каждому садиться себе на шею. Вот такой характер у моей сестрицы.

– Ужасный! – сказал Бенджамин и рассмеялся. – Миллисент, так как мне действовать дальше, я имею в виду племянницу? Вызвать утром детского врача и сиделку, рассказать Флоренс, что я не справился, и что Салли тоже не помощница? Думаю, Флоренс надо срочно возвращается к дочери!

Миллисент с аппетитом доела кусок пиццы, вытерла губы льняной салфеткой и решительно отодвинула от себя тарелку, словно бы поставила точку в рассуждениях Бенджамина.

– Глупости. Сейчас девочка как следует выспится, и ты отдохнешь тоже. Да-да, прямо в этом кресле… А утром, если вдруг Аннабель заплачет, я ее успокою. Потом ты найдешь своего любимого скунса, и вы отправитесь домой. Ты привыкнешь к малышке, малышка к тебе, все будет в порядке! Можно позавидовать Флоренс, малышка замечательная.

– А если я тебя приглашу посидеть с Аннабель? – предложил Бенджамин. – Поедешь с нами ко мне домой? Дом огромный, всем места хватит.

Миллисент решительно, не раздумывая и секунды, ответила:

– Нет. Брать нянькой незнакомого человека нельзя. Флоренс, я уверена, не простит тебе этого.

– Миллисент! У тебя дар успокаивать младенцев! Флоренс ничего не узнает, – умоляюще скрестил на груди руки Бенджамин. – Поедем завтра ко мне домой!

– Нет, нет и нет! Достаточно с меня того, что я предоставила вам с Аннабель убежище до утра. Ты не знаешь всех обстоятельств моей жизни.

– Что же в ней такого, что может помешать тебе понянчиться с Аннабель?

– Маргарет, милая моя сестричка, она и так отравит мне всю жизнь намеками и насмешками. Красавчик Бенджамин на твоей кухне, красавчик Бенджамин в твоей гостиной, в спальне! Ужас, ужас и ужас…

– А как насчет красавчика Бенджамина в твоей ванной? – поинтересовался он.

– Это ужас в квадрате! Я уже приготовила тебе полотенца и халат, – сказала девушка, посмотрела внимательно на своего ночного гостя и рассмеялась каким-то одной ей известным мыслям.

Бенджамин недоуменно поинтересовался:

– Что, я так перепачкался?

– Нет, представила, как ты наденешь мой халат, который я приготовила. Он будет тебе по пояс! И поторопись, а то скоро начнет светать! А еще огромное тебе спасибо.

– За что?

– Я почувствовала себя на десять лет моложе, поняла, как замечательно быть наивной, глупенькой девочкой. На душе так спокойно, словно нет и не было никаких хлопот, всяких проблем. Проблема! Правда, жуткое слово? Просто ужас!

– Ужас! Ужас! – передразнил Бенджамин. – И я не люблю это слово.

Любопытное зрелище предстало перед глазами молодого мужчины, когда он оказался в интимном мире молодой женщины – в ее ванной комнате.

Оказывается, Миллисент любила комфорт. Зеркала, изящный столик, ванна с гидромассажем, масса шкафчиков с туалетными принадлежностями… Изрядно потрепанный временем резиновый утенок, угнездившись на пластиковом ведерке для морской соли, разглядывал мистера Лонгсдейла единственным глазом.

Бенджамин снял с полки и с интересом повертел в руках флакончик замысловатой формы. Понюхал – аромат лавандового масла напомнил запах Миллисент. Вернее, Миллисент пахла лавандой, подумал он и включил воду.

Оборудованная по последнему слову техники ванная пришлась Бенджамину по вкусу. Заглянув в одну из дверей, он обнаружил замечательную электрическую сауну. Шагнув в умиротворяющий жар, мужчина задержал дыхание: воздух жег легкие, тело моментально покрывалось капельками пота.

– Уф, – только и нашел в себе силы произнести он.

Ледяной душ вернул благостное ощущение силы, спокойствия и душевного равновесия. Растеревшись докрасна жестким полотенцем, Бенджамин набросил на себя махровый халат хозяйки квартиры.

Действительно, тот оказался более чем короток, и даже не скрывал того, что лучше было бы не показывать публике.

Бенджамин фыркнул, увидев собственное отражение в зеркале, завязал полы халата узлом на животе и вышел из ванной комнаты.

В глубоком кресле лежали принесенные Миллисент подушки, плед, на столике стояли бутылки с пивом «туборг», лежали сандвичи с ветчиной. За открытым окном слышался стрекот сверчка. В доме стояла мертвая тишина.

– Боже мой, – думала Миллисент, не чувствуя сна ни в одном глазу. – Бенджамин Лонгсдейл ночует в моем доме, пьет мой кофе, моется в моей ванной, спит на моей кухне. Принц из мечты! Могла ли я представить себе в течение всех этих долгих лет, что когда-нибудь будет так?

Девушка улыбнулась, прислушиваясь к мерному дыханию Аннабель, затем, считая белых слонов, постаралась заснуть и не думать о том, каким кошмаром может обернуться для нее пробуждение. Но блаженная дрема обходила ее стороной.