Одна из них
Шрифт:
– Это как… твои руки или ноги, глаза… Они просто есть, всегда. Стихия так – же, она часть тебя… И стихии должно быть достаточно для счастья. Но я… я продал её… Идиот.
Ремко молчал.
– И тогда, знаешь… всё пошло прахом. Стихии нас больше не слушались, потому что я предал, я продал, и я смотрел им в глаза и лгал в лицо… Никто из них не догадался, представляешь? Ни королева, ни другие… Такие наивные! И они проиграли вой ну. А на кой чёрт я это сделал? Не от страха ведь и не из-за денег.
– Тогда почему?
– Хотелось доказать, – хрипло отозвался Ос, – что со мной нужно считаться.
Ремко пытался осмыслить услышанное, но всё равно ничего не понимал. Речь Оса вышла сумбурной, а Ремко плохо разбирался в истории
– Так вы были знакомы с королевой? – глухо спросил Ремко.
– Хах… – усмехнулся Ос. – Я даже украл её книгу, знаешь, этот… Атлас.
Неожиданно черты его лица исказились, словно от резкой боли. Ремко хотел позвать Дарину, но Ос схватил его за руку.
– Сделай кое-что для меня, – прошептал он. – Знаю, что я сволочь, но если… если есть что-то, что может хоть немного искупить вину, то это Атлас.
– Что за Атлас? – растерялся Ремко.
– Книга…
Ос долго молчал, прежде чем продолжить. Беседа его вымотала.
– Я разодрал её пополам – одну часть хотел уничтожить сам, а другую отдал… как его?.. Госсу… в алилутской тюрьме. Я хотел вырвать каждую страницу, но… но это было словно убийство. Атлас… он смотрел на меня, осуждал меня… И я не смог. Я спрятал его в библиотеке. Здесь, в городе. Просто достань его…
– И что потом?
– Просто достань… его! Найди его.
Ос закрыл глаза и, кажется, заснул. Ремко высвободил руку и устало потёр виски. Да, это был странный человек и странная история. Для чего нужен был Атлас? Что стало со второй половиной книги?
«Обязательно продолжим разговор позже, – решил Ремко. – Когда лекарства наконец подействуют, ему должно стать лучше».
Индувилон в самом деле оказался большим городом – Кассандра и Призрак целую вечность пробирались сквозь лабиринт улиц, проспектов и переулков. Некоторые заканчивались тупиками, но Призрак вовремя сворачивала в неприметные арки и узкие подземные переходы. Она объяснила, что прежде это был город гильдий и мастера строили свои районы так, чтобы ремесленники других профессий не имели к ним прямого доступа.
– А теперь? – спросила Кассандра.
Призрак ответила, что Индувилон – по-прежнему порт и центр торговли, но что касается гильдий…
– Кому они нужны, если теперь есть заводы и всё можно сделать быстро, дёшево и под копирку. – Она сказала это, не моргнув глазом и сохранив на лице свое привычное безразличное выражение, но Кассандре почему-то показалось, что девушка в ярости.
Конечно, нельзя было оказаться в Индувилоне и не увидеть те самые знаменитые на всю Федерацию заводы. Призрак и Кассандра как раз остановились на краю просторной площади, окружённой уродливыми прямоугольными новостройками; в Алилуте Кассандра таких никогда не видела, что уж говорить про их посёлок. Несмотря на ранний час – когда они вышли из «Синей Птицы», не было ещё и пяти, – на площади уже вовсю кипела жизнь. Здесь был разбит овощной рынок, и Призрак объяснила, что к девяти часам все палатки должны исчезнуть. Если не успеют, их просто ликвидируют: в Индувилоне запрещено вести торговлю с рук с девяти утра до девяти вечера. Призрак хотела показать Кассандре ещё какой-нибудь рынок, например цветочный, но Кассандра отказалась, опасаясь встретить знакомых. Пока Призрак размышляла, в какой проулок им лучше свернуть, Кассандра разглядывала рынок, и тут, подняв голову, она и увидела заводы. Фабричные трубы были огромны, и Кассандра поразилась, что не заметила их раньше. Выкрашенные ярко-голубой краской, они должны были сливаться с небом, но небо над Индувилоном было вовсе не голубое, а грязно-серое. Трубы дымили безостановочно, и этот дым, от молочно-белого до почти чёрного, смешивался и грязными клочьями облаков висел над городом.
– С ума сойти, – прошептала Кассандра, невольно зажимая нос рукой.
Призрак
ухмыльнулась.– А ты не очень-то внимательна, если только сейчас заметила, какой тут поганый воздух.
– Слишком много впечатлений, – пробормотала Кассандра, стараясь глубоко не вдыхать.
– И впечатления так себе, да? – Призрак похлопала её по плечу, указывая дорогу. Они свернули в узкую улочку, прямую как стрела. Им навстречу спешили люди с сумками, пакетами и корзинами. – Я надеюсь, тебе повезёт и однажды ты попадёшь в настоящий старый город Флориендейла.
– Ну, я была в Алилуте, – заметила Кассандра.
Призрак запнулась о камень и остановилась. Она взглянула на Кассандру и вдруг широко и радостно ей улыбнулась, впервые за два дня знакомства.
– Что такое?.. – растерялась Кассандра.
– Ничего, – Призрак отвела глаза и стёрла с лица улыбку. – Ты видела лучший город. Лучший!
Они добрались до старой городской стены, и Призрак остановилась, положив одну руку на древние камни с изображениями зубастых рыб и русалок. Другой она хмуро сжимала пистолет: под конец пути они всё-таки нарвались на одну банду, но удалось договориться. Похоже, Призрак действительно имела в городе особенную репутацию. Это никогда не давало гарантий, но всё же беззащитной перед лицом Индувилона, этого монстра, она не была. В отличие от Кассандры.
– Они наверняка будут ждать, когда я пойду обратно, – сказала Призрак. – Но не дождутся. Не сегодня.
Сощурившись, Призрак стояла в проёме стены, там, где раньше, наверное, были городские ворота, и смотрела на реку, призывно мерцающую в лучах майского солнца. Казалось, ей тоже хочется сделать шаг и навсегда покинуть Индувилон – грязный и злой город, где они с Томем и Рофи были заперты в своём подвале, словно крысы.
– У нас никогда не получится… – прошептала она еле слышно, но Кассандра разобрала каждое слово.
Хотелось как-то ободрить Призрака, но что она могла сказать? И так сама растеряла всю семью: Мари пропала, мама больна, от отца она даже не стала дожидаться ответа – настолько привыкла уже, что его нет рядом. У Призрака хотя бы есть Рофи и Томь, оба в целости и сохранности. Так что Кассандра сделала вид, что не услышала, и принялась проверять свои вещи. Томь приготовил для неё пару бутербродов из мягкого хлеба с тоненько нарезанной серой ветчиной. Он сказал не переживать – ветчина вкусная, хоть и выглядит как спрессованная газетная бумага. Призрак вручила Кассандре полную бутылку и предположила, что выше по течению речная вода должна быть пригодна для питья. В районе Индувилона пить из реки не стоило – проще сразу отравиться.
И вот они стояли друг против друга – большая девочка и маленькая, а может быть, обе были маленькими и только хотели казаться большими. Призрак не стала затягивать прощание, лишь повторила ещё раз, что ливьеры, по слухам, скрываются в Ангорских лесах – это два дня пути – и что Кассандре ни в коем случае нельзя отклоняться вправо и далеко отходить от реки. Наоборот, при первой же возможности ей стоит перебраться на другой берег. Кассандра кивнула, но не удержалась и всё-таки спросила, как Призрак на основании слухов может быть столь уверена, что ливьеры именно у Ангоры.
– Слухи – очень мощная штука, – пояснила Призрак. – Шестое чувство и слухи – вот всё, чему можно верить.
Кассандра заставляла себя идти вперёд, даже когда солнце начало клониться к закату, хотя ноги были как каменные. Она сделала уже несколько коротких привалов и съела все бутерброды; колбаса оказалась божественной – или это она просто так проголодалась. Впрочем, Томю следовало верить. Бутылку пришлось наполнять несколько раз: Кассандра взмокла от жары и много пила. Теперь, когда солнце садилось, она заметила, что по левую руку, на другой стороне реки, словно из ниоткуда появились холмы – они становились тем выше, чем дальше она шла.