Одна ночь

Виолетта перевела дыхание. Это уже перебор. Сэм говорил так, будто нисколечко не сомневался!

Думать о его словах тем более не хотелось. На его месте должен быть Даймон. Живой и полный сил служить народу королевств.

— Хватит выдавать желаемое за действительное. Ты — убийца.

Виолетта говорила хладнокровно. Ни тени эмоций — они выдавали слабость. Лучший способ достучаться до Сэма — именно такое, уничижительное и презрительное общение.

— Ты ведь сама хотела смерти Фелиппе. Другого выбора не было, — он будто не понял, о чём речь.

Виолетта сжала губы. Если она выставит его вон — наутро наверняка кому-то это станет известно. А к этому браку стремились все.

Молчать всю ночь тоже не было смысла. Кто знал, на что ещё мог пойти Сэм. Он уже вёл себя, как безумец.

— Я не о нём, — сухо отрезала Виолетта.

Но Сэм ошарашил её снова.

— Узнала, как проявляется моя сущность? Ну да, перевёртыши получают способности после первого убийства.

Виолетта оцепенела. Вдруг стало жутко холодно, но она не могла даже поёжиться.

Меньше всего Виолетта ожидала услышать новое леденящее кровь признание.

О становлении перевёртышей не знал никто в королевстве. О них почти не говорили — во многом, благодаря ей.

А тут получается, что Сэм всегда был убийцей? Фелиппе даже не первый. А Даймон, возможно, не последний.

— Но я не хотел этого делать, если начистоту, — после небольшой паузы продолжил Сэм. — Я просто не рассчитал силу. Я впервые применил её и не знал, насколько она мощная. Хотя я не жалею, что сделал это. Это был слуга принца. Ты, наверное, помнишь, что они творили в нашем городе?

Виолетта невольно погрузилась в воспоминания… Да уж, бесчисленным злодеяниям слуг Фелиппе не могло быть оправданий. Все, как один, заслуживали смерти.

Но чем Сэм лучше? По крайней мере, сейчас. Когда он убил совсем другого человека.

Его прошлым убийствам могло быть какое-то оправдание. Но здесь… Любовь — не причина, чтобы отнимать жизнь достойного.

Наверное, поэтому Сэм не хотел обсуждать эту тему. Отводил её, делая вид, что не понимал, о ком речь.

— Да. Допустим, и его ты убил за дело, к тому же нечаянно. Я могу понять. Но Даймон! И, ради всего святого, не пытайся врать, что король этого заслуживал, — начав спокойно, Виолетта распалялась в эмоциях. Трудно оставаться сдержанной, когда Сэм не проявлял и подобия раскаяния.

Он нахмурился. Смотрел на неё так, будто она сказала что-то невероятное.

— Ты серьёзно? Чёрт, я даже не подумал, что ты можешь так решить. Я не убивал его.

Что-то в его тоне смогло пробиться сквозь щит её ярости, достучалось до души. Виолетта поверила.

Так просто и разом.

— А как тогда? — растерянно спросила она.

Сэм вздохнул. Помялся немного, а потом сел на кровать. Виолетта машинально сделала то же самое, но заняла другой конец.

— Когда я улетел, потом довольно долго оставался птицей, — после весомой паузы, отстранённо начал Сэм. — Изучал мир, людей, жизнь. В какой-то момент понял, что мне спокойнее в королевстве Морлинг. К тому моменту я уже немало знал о Даймоне. Я проникся к нему уважением и решил, что именно при нём будет лучше начать новую жизнь, навсегда отказавшись от своего обличия. К тому же, я планировал через знакомство с ним вернуться к тебе. Как я и говорил, без тебя невыносимо. И, когда я заметил в тебе отголосок своих чувств… Это всё, о чём я мог думать.

Он говорил ровно, почти без эмоций, но его признания всё равно отзывались в её сердце.

Виолетта не прокомментировала его слова, хотя снова повисла пауза. Королева понимала — это только предыстория. И откровения Сэма не давались ему легко. Она не хотела сбивать рассказ лишними словами.

— В общем, я принял обличие первого же человека, в которого превратился. Мрази, на самом деле. Я ведь именно его убил. Но так было практичнее — он давно умер и мало кто о нём теперь помнил. Становиться чьим-то двойником было бы рискованно. И в этом обличии я смог втереться в доверие Даймону. Я впервые согласился на то, чтобы служить при чьём-то дворе — настолько я был уверен в справедливости и благородстве короля. Я знал, что его планы помогут всему народу. Вот только у Даймона был секрет… Он раскрыл мне его, когда мы подружились.

Сэм вздохнул. Виолетта чувствовала, что ему было тяжело продолжать. Но, помолчав немного, он всё-таки сказал так же отстранённо:

— В общем, король отчасти потому был таким смелым, что знал — нечего терять. Даймон болел. Хворь страшная, неизлечимая. Он мог умереть в любой момент, а потому стремился успеть сделать как можно больше. Даймон не хотел, чтобы его жалели. Потому про этот недуг не знал никто, кроме него и меня… Как ты понимаешь, такое доверие могло быть только к настоящему другу. И оно было взаимным. Я рассказал ему всё. Конечно, он знал и о тебе.

Виолетта зачем-то кивнула, хотя Сэм не смотрел на неё. Она уже начала подозревать, что он скажет дальше. И верила. Не только потому, что чувствовала его эмоции, даже когда он подавлял их.

Ещё и потому, что в глубине души всегда знала — Сэм не способен на абсолютное зло. А ещё — его любовь не была ужасна. Они питала и давала сил им обоим, а не разрушала.

— Даймон сделал меня своим поданным. Я стал не только им, а его главным советником. У короля был план — когда ты попросишь его об объединении, предложить брак со мной. Ведь все знали, что Даймон — сторонник брака по любви. Он не мог лицемерить с тобой. А я — его друг, тоже яркий представитель королевства Морлинг. Я отлично подходил в качестве замены. Этот план сработал бы.

Виолетта горько усмехнулась. Им всем пришлось непросто.

И почему она вообще решила, что Сэм убил Даймона?

Хотя это объяснимо. До правления Виолетта познала жестокость, лицемерие и безысходность со стороны почти каждого на её пути. А после того, как воцарилась — только утвердилась, что мир — не сказка. Теперь ей приходилось решать проблемы всего народа. А их было немало. Самых разнообразных и порой пугающих.

Видимо, Виолетта привыкла ориентироваться на худшее, чтобы быть готовой ко всему. Она не знала, как объяснить своё недоверие Сэму, но что-то подсказывало — в этом не было нужды.

— Однажды, когда мы с королём прогуливались по лесу… Даймону стало плохо, — продолжил почти вымученно Сэм. На этот раз ему понадобилась пауза больше. — Он почувствовал, что вот-вот умрёт. Рядом не было никого, кто бы мог засвидетельствовать его волю. К тому же, ты ещё не предлагала объединение. И было бы много мороки вокруг престола, несмотря даже на то, что все знали о нашей дружбе. И тогда Даймон предложил план. Я выпил каплю его крови. Мы поменялись одеждами. Он умер, я обратился им. Его тело сильно обезобразилось из-за мук… Страшно вспоминать. Я донёс его до дворца и похоронил с почестями, как друга. Но выдал, конечно, за себя. Все думали, что умер советник. А потом мне пришлось играть роль короля. Поверь, это было нелегко. Я искренне скорблю по нему до сих пор, хотя прошло уже около четырёх месяцев.

Виолетта встала и подошла к окну. Она просто не могла оставаться на месте. Внутри всё дрожало.

Ей было жаль Даймона, но сейчас гораздо больше волновало, что испытывал Сэм. Всегда быть облике друга, который умер. Каждый раз видеть его в зеркале. Вечное напоминание о потере. Это, наверное, очень больно. И ведь другого выхода не было… Настоящая внешность Сэма навсегда потеряна.

Виолетта скорее почувствовала, чем увидела — он тоже встал и подошёл к ней. Тёплая волна прошлась по её телу. Виолетта ощущала его каждой клеткой и знала, насколько он рядом. И только потом посмотрела на их отражение в окне.