Одна жизнь

Дженифер пытается утешить ребёнка, что разрыдался из-за пролитого горячего шоколада. Нашла какого-то медведя на чердаке кофейни и всунула ребёнку в руки. Тогда они лежали вечером в съемной квартире и Дженифер говорила, что через 1,5 года они будут лежать на матраце в собственной квартире и планировать собственных детей. Тогда им было по 25.

Вот привезли новую мебель. Она вешает отцовский сервиз, расставляет молочники отца, тащит в середину его мотоцикл как предмет декора. (Тащит это громко сказано, смотрит, как Джордж тащит эту груду железа, немного царапая новый пол)

Дженифер отдаёт плед бедняку. Это был плед мамы Джен. Она рассталась с ним без зазрения совести. Мама Дженифер умерла, когда девушке было 24.

Одна из собак оказалась беременной и Дженифер стала «мамой» трёх волшебных щенков. Она держит их на руках, за широкой счастливой улыбкой совсем не видно глаз Дженифер, которые светятся. На ней розовый свитер и отцовская кепка девяностых годов. Стильные джинсы с цветочным узором.

Квартира. Они лежат на двуспальном надувном матрасе в их первой квартире в ипотеку, она положила голову на его плечу и указывает пальцем на карту, висит на стене, планируя первое путешествие. Вокруг носятся три собаки, подросшие щенки.

Дженифер продолжала сидеть на ковре, обнимая коленки. Она подняла взгляд на внушительных размеров аквариум. Пустой аквариум. Дженифер вскочила как полоумная. Она схватила айфон и набрала номер. Гудки, гудки. Она быстро печатала текст:

«Где Сэм?»

Минута.

«Сэм умер месяц назад, Джен.»

– Этого не может быть.

Женщина швырнула айфонов в сторону дивана и медленно соскользнула по стене вниз. Внезапно лицо ее смягчилось, глаза наполнились слезами, она всхлипнула, а затем повторяла сквозь быстро текущие слезы:

– Сомик Сэм, сомик Сэм, сомик…

Она уснула на диване. Подле стоял осушенный бокал красного. На белоснежном ковре валялись юбка, колготки, пиджак. Ей снова снились «придурковатые» сны. Как в юности. Сегодня это был сом Сэм, рыжий сомик Сэм, который почему-то сидел рядом в кофейне и беззаботно болтал с ее мужем. А затем не стало Сэма, он плавал в огромном аквариуме-квартире брюхом вверх. Дженифер кричала мужу, но звука не было. Она кричала, а вместо крика только огромные пузыри вылетали из её полуоткрытого рта. Она била кулаками по стеклу, но с каждым ударом ей всё больше не хватало воздуха.

Она в ужасе проснулась. Голова трещала, расходилась на две половинки как треснутый кокос. Дженифер взглянула в сторону пустого аквариума, где бессмысленно пожирая электричество работал фильтр. Она скинула остатки одежды и поднялась по лестнице на второй этаж квартиры, где находилась цель сего мероприятия – ванна. Это была очень просторная комната с мягким приглушённым светом и тёплым полом. Сама ванна была полукруглой с функцией джакузи. Дженифер облачилась в халат и натянула на лицо маску. Она включила горячую воду и добавила каплю лавандового масла. Её родители добавляли экстракт лаванды везде, веря в её целебные успокаивающие свойства. Джен открыла стеклянный ящик и с ужасом и недоверием оглядела полки – десятки баночек, тюбиков кремов стояли давно лишенные жизни. Она сгребла все в одну гору и принялась проверять срок годности. Как и ей думалось – все было давно просрочено. Как и ее жизнь.

Раньше Дженифер очень любила принимать ванну. Ещё, когда денег у неё не было, она никогда не экономила на косметике. Каждый вечер она проводила по два часа в своей старенькой железной ванне в мечтах о лучшей жизни, о любимой карьере и о счастливой большой семье. Сидя в пузырьках, пене, что обволакивала ее тело, словно пушистые облака, она представляла, как ее родители и ее дети соберутся вместе на Рождество в семейной кофейне и вместе с посетителями будут наряжать огромную до потолка высотой елку. Все мечты в какой-то момент лопнули как мыльную пузырь перед её глазами.

Она вернулась в гостиную. Открыла железный сейф и посмотрела на пачки денег, что копились в лучшее будущее. Дженифер смотрела на них и отчего-то на душе становилось тяжелее. Она открыла счёт на трёх картах в мобильных приложениях, посмотрела на суммы и недовольно поморщилась. Что же не так? Она смотрит на крупную сумму, за коей гналась всю жизнь, ждала, что будет счастлива, но все наоборот – она чувствует себя неудовлетворённо.

Дженифер посмотрела на часы – близилось утро. Она достала айфон и набрала Марше – ей просто хотелось услышать голос единственной близкой подруги, которая была от неё на другом конце света.

Марша

Марша достала свадебный альбом. Тонкими пальцами правой руки она с любовью провела по случайному кадру – когда они выходили из ресторана и, внезапно начался дождь, фотограф сделал несколько снимков на пробу. Они получились самыми красивыми. Случайные снимки. На её лице счастливая улыбка, мокрые волосы спадают на лоб и немного прикрывают правый глаз, белоснежно платье – она сшила его сама, с длинными рукавами, атласное, без кружева, вымокло и прилипло к тонкой талии, на его лице застыл звонкий смех и глаза счастливо сощурены, на подбородке густая щетина, которая чертовски шла ему к свадебному костюму. В тот вечер они промокли до нитки – это было не важно. Тогда у Марши не было абсолютно ничего…ради их свадьбы она бросила любимую работу, что загнала её в рамки зоны комфорта и не давала раскрыться настоящему потенциалу, продала квартиру в центре города мечты, раздала по приютам все свои вещи, что собирала в захламлённом шкафу долгие годы. Налегке рванула с Джорджем в холодный серый Лондон из праздного Нью-Йорка. После их свадьбы прошло десять лет, тогда двое безумцев обручились в Лас Вегасе, когда им было по двадцать два, свадебной стол они накрыли в забегаловке в Техасе, где толпа незнакомых безумцев праздновала их свадьбу, устроив состязания на механическом быке, свадебное путешествие они провели на Гранд Каньоне в палатке, наслаждаясь свободой и дивным рассветом. Она любила мужа также, как и он её, если только не сильнее. Одна вечеринка, случайный задорный взгляд и вот уже через месяц она стояла в сшитом её свадебном платье в Лас Вегасе и давала ему самую реальную клятву любви.

Марша отложила свадебный альбом в сторону, напоследок нежно проведя рукой по кожаному переплёту. Два года Марша жила в их большом и красивом, но пустом доме в Лондоне. Ровно два года, как Джордж погиб в автокатастрофе, когда мчался к ней в больницу, чтобы увидеть два маленьких подарка судьбы их счастливой полной любви семье. И ровно два года, как Марша не говорила ни с кем, кроме своих родителей и близких подруг. Казалось, других мужчин не существовало в этом мире вовсе. Никого больше не существовало, кроме близнецов и работы, где она вкалывала как проклятая. Марша ни в чем не нуждалась, проблема была в том, что она ничего не хотела.

За четыре года до

– Марша, я люблю тебя! Люблю нежное касание твоих волос до моей колючей щеки, когда ты проваливаешься в глубокий сон. Люблю твой переслащенный по утрам и горький воскресными вечерами американо. Я люблю тебя с той первой секунды, как услышал твой разрезающий тишину в уснувшем баре заливистый смех. Мне не важно, что ты добавляешь слишком много тертого сыра в сливочный соус – мне важно, что ты делаешь это для меня, чтобы было вкуснее, хотя я не люблю сыр, но признаться тебе не могу, видя, как усердно ты стираешь весь несчастный кусочек в тёрке.

– Джордж....

Больше слов было не нужно. Она протянула правую руку к его всё ещё колючей щеке и нежно провела кончиками пальцев. Он притворно проурчал, закрыв от удовольствия глаза. Марша поддалась вперёд и очутилась в крепких объятиях мужа. Она робко поцеловала его и выдала переслащенный американо в чёрном термосе. Он ухмыльнулся и по щеке скользнула довольная тень предстоящего вечера. Марша залилась пунцовой краской и постаралась побыстрее выпроводить опаздывающего на конференцию по финансовым рынкам мужа. Сегодня годовщина и это будет грандиозный незабываемый вечер. И он действительно стал незабываемым…