Одним ударом

Он любил кофе со сливками. Это была шутка? Пожалуйста, хоть бы это была шутка.

– Ага. А они ждут, чтобы он остыл и стал горьким, прежде чем выпить и проверить, насколько темные волосы выросли от этого на груди?

– Возможно.

Определенно, шутка. Внутри забрезжила надежда. Шутка была простенькой, но это было куда лучше, чем ничего.

– Что ж, если какой-нибудь мужчина решится выпить чашечку нежного орехового кофе с кучей сливок, он может зайти.

Он наклонился чуть ближе.

– Ты меня приглашаешь?
– в его голосе был намек.

Внезапно, я перестала мерзнуть.

– Ну, ты уже здесь, на улице прохладно, и мы не можем просто стоять на балконе и разговаривать. Кто-нибудь может нас увидеть и прийти к неправильным выводам.

Вообще-то, никто бы нас не увидел, потому что была глубокая ночь, а даже если и так, то гостиница прикрыла бы нас с улицы.

Он спрыгнул с ветки и мягко приземлился рядом со мной. Он был таким... высоким. И стоял слишком близко. И смотрел на меня.

– Разве люди не поймут нас неправильно, если увидят, как я пробираюсь к тебе в дом посреди ночи?

Я открыла рот, пытаясь сообразить в ответ что-нибудь умное.

Небо над Парк-стрит взорвалось разрядом желтой молнии и выплюнуло сверхскоростной мотоцикл.

Шон стремительно развернулся.

Иглообразный летательный аппарат разрушил дорогу у основания тротуара, его двигатель ревел достаточно громко, чтобы поднять мертвых. В гостинице завибрировали окна. Сигнализации машин на улице взвыли.

О нет.

Оглушительный звук стих и снова вернулся, становясь громче. Идиот развернулся и поехал обратно. Шон ушел, спрыгнув с балкона.

– Пушка-глушитель, - выпалила я.

Крыша гостиницы раскрылась, черепица растеклась, как подтаявший воск, и выдвинулось дуло пушки длиной три фута.

Сверхскоростной байк грохотал, ревя двигателем.

В двух ближайших домах загорелся свет. Чтоб тебя.

Мотоцикл оказался у меня перед глазами.

– Огонь.

Пушка издала металлический звон. Свет в доме Рамиреза погас. Фонарный столб окутала тьма. Рев мотоцикла заглох, будто кто-то нажал на выключатель

Электромагнитный импульс - ужасно полезная штука.

Мотоцикл занесло. Бешено вращаясь, он врезался в фонарный столб, отскочил от него и, приземлившись на тротуар, проехался по нему, пока не остановился. В двадцати футах от границы гостиницы. Черт.

Через минуту мистер Рамирез поймет, что свет у него не включится, и ему придется сделать то, что обычно делает большинство мужчин в подобной ситуации. Он выйдет на улицу проверить, не пропал ли свет еще у кого-нибудь по соседству. Он увидит нас и сверхскоростной мотоцикл, который явно не принадлежал Земле.

Я спрыгнула с балкона. Массивный корень вынырнул из земли, поймал меня, и бережно опустил на траву. Я помчалась к улице, метла в моих руках расщепилась, высвобождая сияющее голубым нутро и перетекая в копье с крюком на конце.

Шон метнулся к мотоциклу, схватил его маленького пассажира и швырнул того прямиком к гостинице. Корни схватили его прямо в воздухе, лужайка разверзлась и они утащили его вниз. Я подцепила байк своим крюком. Шон ухватился за другой конец, напрягся, и мы потянули-понесли его к границе гостиницы.

Позади меня распахнулась дверь. Шон рыкнул, я вскрикнула, и мы перекинули мотоцикл и мою метлу через изгородь. Я тут же повернулась к улице.

Мистер Рамирез вышел со своим родезийским риджбеком Асадом.

– Дина, - произнес мистер Рамирез.
– Ты в порядке?

Нет, я не в порядке.

– Какой-то придурок только что носился на мотоцикле по улице!

Мне даже не пришлось изображать возмущение. Его у меня и так было в избытке. Все посетители Земли придерживались одного правила: никогда не допускать своего обнаружения. Это было смыслом существования гостиниц. Я была уже сыта по горло его нарушением, и как только я попаду внутрь, байкер глубоко пожалеет о своем поведении.

– Мы в порядке, - сказал Шон.

– Это совершенно нелепо.
– Я взмахнула рукой и запахнула кардиган потуже.
– Люди должны иметь возможность поспать.

– У некоторых нет здравого смысла, - сказал мистер Рамирез.
– У меня пропало электричество.

– Похоже, он врезался в фонарный столб. Должно быть, повредил провода, - предположил Шон.

Мистер Рамирез нахмурился.

– Возможно, ты прав.
– Он сощурил глаза.
– Погоди. Разве твой дом не в конце улицы? Что ты здесь делаешь?

– Не мог уснуть, - сказал Шон.
– Отправился на пробежку.

Асад с явным подозрением принялся обнюхивать металлические отметины на асфальте.

– Пробежка, ага.
– Мистер Рамирез взглянул на него, потом на меня в кардигане и футболке, потом снова на Шона.
– В два часа ночи?

Я очень хотела стань невидимой.

– Лучшее время для пробежки, - сказал Шон.
– Никто мне не мешает.

Асад поразмышлял над отметинами и громко гавкнул.

– Эй!
– мистер Рамирез повернулся к нему.
– Что там такое, парень?

Пахнет, словно что-то нечеловеческое приземлилось на тротуар, вот что там такое.

Здоровый пес встал между мистером Рамирезом и отметками и разразился нестройным лаем.

– Хмм. Он почти никогда не лает. Я лучше уведу его. С утра я собираюсь написать заявление в полицию.
– Мистер Рамирез посмотрел на нас с Шоном в последний раз и улыбнулся.
– Удачи с пробежками.

Нет. Он ведь только что не пожелал нам с Шоном удачи с пробежками.

– Идем, Асад.

Я на секунду крепко зажмурилась.

– Ты в порядке?
– спросил Шон.

– «Пробежка?» - выдавила я сквозь стиснутые зубы.
– Это лучшее, что ты смог придумать?

– А что еще я должен был ему сказать? Он бы не поверил, что я проснулся от глубокого сна, оделся и пробежал четыреста ярдов, чтобы успеть к тому моменту, как он спустился с лестницы и открыл дверь.

– Он думает, что мы спим вместе.

– А что такого? Мы взрослые люди, раз уж на то пошло.

– Завтра он расскажет Маргарет, и к полудню весь район будет обсуждать нашу «пробежку». Я на целую неделю стану причиной слухов и расспросов. Я не люблю повышенное внимание, Шон. Это плохо для моего бизнеса.