Одолжение себе

Она продолжала улыбаться, и это не было попыткой лицедейства, к которому она всегда так тяготела. В данный момент ее, действительно, вдруг посетили искренняя радость и облегчение, которые, увы, так редко приходят к нам, накрывая с головой как теплая морская волна. Что-то ярое и горячее как будто взорвалось у нее внутри фонтаном миллионов светящихся искр, разнося дивное тепло по всему телу.

– Вот, и прекрасно! – наконец спокойно сказала она, выдохнув и продолжая улыбаться. – Я очень рада…, что все это закончилось! Спасибо тебе!

– И тебе… – как-то неуверенно произнес он в ответ.

На его лице отразилась растерянность. И таким, пожалуй, она еще не видела его никогда!

Она быстро поднялась, подхватив свое пальто и легко лавируя между столиками, не оглядываясь, пошла сквозь кафе к выходу.

– Сумасшедшая. – тихо сказал он как бы сам себе. – Ты просто сумасшедшая! Стой! – сорвался он на крик.

В эту секунду все посетители кафе, как по команде, посмотрели сначала на него, а затем на нее, но, видимо, не найдя ничего интересного для себя, вновь вернулись к своим разговорам, еде и напиткам.

Да, теперь она действительно прекрасно его слышала, но желания оглянуться на его голос, как это всегда бывало, сейчас уже не возникло. Теперь его слова прозвучали в унисон с обычной городской какофонией, и уже не могли ни удержать, ни остановить ее.

Она вышла на улицу, подставив морозному ветерку лицо, сохранившее легкие следы летне-осеннего загара. К своему огромному удивлению, она не чувствовала ничего, кроме дивного очарования этого зимнего городского вечера. Шум в голове неожиданно и окончательно прошел вместе с первыми глотками морозного воздуха. А вот некая теплота внутри, почему-то осталась.

«Это – глинтвейн…» – подумала она и грустно улыбнулась.

А вокруг нее была все та же невообразимая бездна Вселенной, зажатая для всех обитателей этого сумасшедшего города в его административные и архитектурные границы.

Какая-то нелепо декадентская, но, как ей показалась сейчас, изящная мысль пришла ей в голову: «Даже когда гибнут целые миры, кто-то успевает поймать в надвигающемся ужасе грозящего хаоса короткие мгновения счастья! И этим кто-то сейчас была именно она!» – и снова печальная улыбка отразилась на ее лице.

Глава 2

Дорога домой абсолютно ничем не запомнилась. Полная пустота в душе и голове. Тихая музыка в салоне автомобиля, а за окном – люди, спешащие домой, бесконечные огни улиц и машин, и вся эта обыкновенная городская суета пятничного вечера была изящно приукрашена медленно падающим декабрьским снегом.

«Вот, сейчас приду домой и наревусь до обморока! – со спокойной грустью думала она, уже подъезжая к дому. – Но, откуда такое спокойствие? Я что, уже давно была готова к такому финалу?!» – спросила она себя, скривив губы в неком подобии полуулыбки. И сама же ответила на свой вопрос:

«Да, тот холодок, который пробежал между нами примерно полгода назад, после моего возвращения из той злополучной поездки…» – на ее глазах выступили слезы. Она поспешила взять себя в руки, сказав себе уже совершенно спокойно, и как бы констатируя: «А пропасть между нами становилась все шире и глубже …» – отогнать мрачные мысли никак не получалось.

«И почему это, так удивительно тихо? Ах, да… мобильник отключен!» – и она вздохнула с явным облегчением.

Поворот ключа в замочной скважине потребовал от нее каких-то дополнительных усилий и сопровождался неприятным лязгающим звуком. Это было довольно странно. Но несколько десятков лишних секунд мучения с замком явно того стоили, потому что за этой, к удивлению не желавшей сегодня открываться дверью, был ее дом – милый дом, столь желанный и любимый, особенно в конце изнурительной рабочей недели.

«Неделька выдалась – блеск! Особенно финал!» – подумала она уже почти без эмоций.

– Да, открывайся же ты! – с легкой долей раздражения добавила она уже вслух.

Ее небольшая квартирка «не очень далеко от центра», была для нее, пожалуй, единственным уголком в этом обезумевшем от собственного ритма городе, который неизменно гарантировал ей не только свет, тепло и иные коммунальные удобства, но и физическое и душевное спокойствие, а порой и уединение. Вот именно это и было в данный момент самым желанным!

Усталость валила с ног, а нервное напряжение сегодняшнего «дивного вечера» давало о себе знать легкой дрожью в руках. Последние душевные силы стремительно покидали ее, а измотанное недельной суетой тело каждой его клеточкой желало скорейшего расслабления и отдыха.

Дверь, наконец-то, открылась. Полоса наружного света упала на пол и стену прихожей. Она с облегчением перешагнула через порог и закрыла за собой дверь. В полной темноте она повернула внутренний замок правой рукой, в то время как левая уже сбросила сумку с плеча и потянулась к выключателю.

– Не нужно включать свет! – неожиданно раздался из комнаты негромкий, но очень знакомый женский голос.

– Мама?! – невольно вздрогнув, спросила она темноту. – Что ты здесь делаешь?! – она не столько удивилась, сколько почувствовала легкую досаду и раздражение, которые были вполне оправданными, так как общаться с кем бы то ни было у нее не было сейчас ни малейшего желания. А уж тем более с мамой!

Послышался тихий бархатистый смех:

– Ну, нет… Я – не мама! Или … уж точно не твоя!

Сейчас она уже и сама поняла это. Неприятный холодок скользнул где-то в районе затылка и торопливо побежал по спине. Смесь недоумения и тревоги окатила ее холодноватой волной. В висках опять застучало, а непослушная рука как парализованная застыла где-то на полпути к выключателю. Следующий вопрос, который автоматически сорвался с губ, был вполне логичным для данной ситуации:

– Тогда кто? – в ее интонации не было, пожалуй, ничего, кроме усталости и раздражения. – И что здесь делаете?!

Голос, явно смягченный улыбкой на губах, ответил ей с еще более знакомой интонацией:

– Рада буду тебе ответить на все вопросы! Проходи в комнату!

«Где-то здесь за шкафом у меня стоит бейсбольная бита – подарок старого друга «отбиваться от поклонников», – быстро подумала она, но произнесла:

– Видимо, нужно включить свет и тогда все само собой разъяснится! – и снова попыталась нащупать выключатель.

– Мысль, конечно, хорошая, но делать этого не нужно! Правда! – прозвучал все тот же голос из темноты, и его такая знакомая интонация, как ей показалось, была не менее дружеской и миролюбивой. – Не волнуйся, пожалуйста, иди сюда, присядь в кресло. Надо поговорить! – доброжелательно и в то же время требовательно произнес этот знакомый голос.