Огненное сердце

— Можно, коли не шибко.

Я скосила глаза на улыбающегося старейшину и искренне обрадовалась его присутствию. Если он рядом, значит, всё в порядке!

— Пойду, прогуляюсь, погодка-то нынче уж больно хороша. Понадоблюсь — я в кухне. Старейшина оперся на свой посох, закинул на плечо мешок и, подмигнув, оставил нас. Я тоскливо проводила его взглядом, сама не зная, окликнуть его или нет. Меня смущало поведение молодого воеводы, но с другой стороны, ему было легче хотя бы поднять меня, чтобы дать мне, наконец, попить.

Меня осторожно сгребли в охапку вместе с одеялом. Я стиснула зубы — было больно, бездна раздери! Ещё и шея затекла! воевода бережно усадил меня к себе на колени и, наконец, дал воды. Я жадно пила, наслаждаясь каждой каплей. Тело неприятно покалывало иголочками, рука ныла. Как говорил Беорн: «Раз болит, значит, живое!». Радости, правда, по этому поводу было мало.

— Сколько я лежала?

Жан задумался:

— Два дня. Уже почти три, если быть точным.

Ого! Ну, хоть не зря пострадала…

— Аника жива?

— Все целы, — тихо ответил он. — Кати, скажи мне только одно: что у вас случилось? Вы из-за меня, что ли, дрались? И не смотри на меня так укоризненно!

Да больно надо!

— Ты почаще разбивай женские сердца и не такое повидаешь…, — буркнула я. — Жить она не хотела! Ещё чего придумала, из-за мужчины на нож бросаться!

— О, Родан…

Жан застонал и уткнулся в моё бесчувственное плечо. Я могла, должна была его оттолкнуть, но… Что-то внутри меня подсказывало, что делать этого не нужно.

— Ты очень храбрая девушка, Драккати, — качнул головой воевода. — У тебя будет всё, что пожелаешь, только поправляйся…

— Не стоит, — смущённо отвернулась я.

Хотелось встать. Очень. Стиснув зубы, я потянулась ногами к полу, придерживая одной рукой одеяло. Левая по-прежнему слушалась плохо.

— Ты куда? — он перехватил меня рукой поперёк талии, притягивая обратно к себе.

— Хочу размяться.

Размяться и перестать дрожать от… его прикосновений и взглядов! Он же обнимает, обнимает!

— Только очнулась, а уже рвёшься встать, — укоризненно заметил Жан.

Голос у него был глубокий, мягкий, низкий. И глаза красивые — не то серые, не то синие. Как пасмурное небо. Я давно заметила, что они меняют цвет в зависимости от настроения или освещения. Глядя в эти удивительные серо-синие глаза, я тихо попросила:

— Пожалуйста, Жан…Воевода вздохнул и поднялся вместе со мной. Несмелый первый шаг по прохладному деревянному полу... Второй… Кажется, Жан рискнул меня отпустить. Напрасно! Голова закружилась, меня качнуло. Он поймал меня, подхватил на руки и одарил укоризненным взглядом, вздёрнув смолистую бровь. Если Ани узнает, что он меня тут на руках носит, одной травмированной рукой дело не обойдётся!

— Драккати, я же говорил, что тебе рано, милая…

Да уж, за эти два-три дня я точно пропустила что-то важное! Мы, конечно, приятно общались, но ни милой, ни родной я никогда не была. Меня пугали такие перемены.

— Прекратите так меня называть! Мы с вами едва знакомы, а у меня ощущение, что мы любовники! — Мои щёки горели от стыда и гнева.

— Пока нет. — хитрая многообещающая улыбка, и тихий щекотный шёпот на ушко, — но надеюсь, только пока.

Жан аккуратно уложил меня на кровать.

Сердце бешено заколотилось. Я возмущённо отстранилась, тут же вскрикнув от боли.

— Что вы себе позволяете?

— Я себе позволяю ухаживать за понравившейся женщиной. Разве это преступление? — Он присел рядом, взял мою бесчувственную руку и поднёс к губам. — Кати, видит Родан, я не хотел, чтобы наши отношения начинались вот так... — Нежный поцелуй в ладошку, который я смогла только увидеть, но не почувствовать. — Я понимаю, что для тебя сейчас всё это… слишком. Но всё же, прошу — не отталкивай. Дай мне шанс.

— Шанс на что? Сойти с ума, как Ани?

Он покачал головой. Прядь смолистых волос скользнула на мощную, широкую грудь. Какие у Жана ручищи, я уже видела, такой и лошади хребет переломит, не то, что мне…

— Шанс доказать, что я могу сделать тебя счастливой.

— А может себя, а не меня?

— Кати, счастье — быть вместе всегда. И мне почему-то очень хочется попробовать испытать его именно с тобой.

— А может я этого не хочу!

— Захочешь. Рано или поздно, но захочешь. Я видел, как ты смотрела на Тора и свою подругу во время обряда. Ты и многие другие девушки.

По телу прокатилась жгучая волна. Пытаясь скрыть стыд и смущение, я постаралась отвернуться лицом к стене. Хотелось забиться под одеяло и подушки и сделать вид, что меня не существует. Но сил хватило только чтобы натянуть одеяло на нос. Мы помолчали.

— Я понимаю, что смущаю тебя и, наверное, даже пугаю, - произнес он тихим, хриплым голосом.
– Но меня к тебе тянет как магнитом. Ты не колдунья, случайно?

Я помотала головой. Мне и раньше признавались в любви, но у меня всегда был шанс сбежать! Кажется, богам сильно припекло и они приковали меня к постели нарочно!

— Драккати, а может, у тебя кто-то есть? — мрачно вопросил воевода.

Хотелось ответить, что, конечно, есть! Но это было бы чистым ребячеством. После того случая с замужеством в Карасищах, мужчин я предпочитала обходить стороной. Вряд ли кто-то в общине мог подтвердить, что у Драккати есть любимый.

— Нет.

— А тот светловолосый парень в лесу?

Он и об этом знает? Следил что ли?

— Просто знакомый.

— И много таких «просто знакомых»? — продолжил он сухо.

— Это допрос?

— Сужаю круг конкурентов, — в его голосе появилась ирония. — Спи, малышка.Воевода склонился надо мной, и я замерла. От него веяло теплом и чем-то вкусным. Он осторожно коснулся тёплыми губами щеки, провёл рукой по волосам и ушёл.

В доме стало совсем тихо. В ногах посапывал белоснежный кот. А я прокручивала в голове весь этот разговор, постепенно успокаивая панику. Пришлось честно признаться самой себе, что воевода мне нравился и очень давно. Впрочем, как и многим.