Огненные острова

Когда-нибудь, так поклялась на этом клинке Лиандра, она покарает Каменным Сердцем Коларона, а если нет, тот этот клинок будет направлять кто-то другой.

Целан тоже вытащил свой меч, но его первая атака была иной природы: яркий, пылающий луч горящей магии устремился в сторону Лиандры, но Каменное Сердце отклонил магию в сторону, как будто это была отбитая им простая стрела.

Поскольку она практиковала и магию, и сталь, я обвинил её в том, что она ни в одной из дисциплин никогда не достигнет мастерства, но теперь я понял смысл всего этого.

Магия и сталь — не сами по себе, а в совокупности — вот что делало Лиандру такой особенной. Сверкающие молнии играли вдоль бледного клинка, когда она вертикально подняла Каменное Сердце в небо. Гром заставил нас недоверчиво поднять глаза, потому что там с пугающей скоростью сгущались тёмные тучи, в то время как вспышки молний вокруг неё становились всё гуще и гуще, так что её уже почти не было видно.

Глаза Целана расширились, он опустил меч, удивлённо глядя на явление, затем развернулся и побежал. Он сделал ровно три шага, прежде чем её молния ударила в него.

Она была такой яркой, что я почти ослеп. Удар грома оттолкнул меня, словно кулак. От запаха молнии и грома у меня заслезились глаза, и в ушах звенело, когда я встряхнулся.

Большинство грифонов с испуганным криком подскочили в воздух, только животное Имры осталось на земле.

Я лезвием Искоренителя Душ провёл по руке, напоив его кровью, и вернул в ножны, пока медленно шагал к ней. Затем посмотрел на то, что осталось от Целана.

Один из его пальцев — обрубок и обгоревший до кости — ещё дёргался.

— Ты кое-что забыла, — напомнил я. — Покончи с этим.

Лиандра кивнула, подняла Каменное Сердце и воткнула изгоняющий меч в грудь некроманта с такой силой, что остриё вошло в каменную породу у наших ног.

Обугленный рот князя открылся в беззвучном крике, когда Каменное Сердце освободил пленённые души.

Как и с Искоренителем Душ, я увидел призрачные лица тех, кого князь держал в плену, и мне показалось, что я разглядел благодарность в этих неясных чертах. Тех, кто поднялся вверх и развеялся в сумерках, было много.

— Тридцать семь, — тихо сказала Лиандра, когда обугленные останки развалились на части. Палец тоже пошевелился только ещё раз, потом отвалился и превратился в серую пыль. — Он получил тридцать пять душ в награду за усмирение Келара. Он сам мне сказал. Эта та монета, которой Коларон награждает за верность. — Он посмотрела на меня со слезами на глазах. — Ты знаешь, что князь Целан хотел отдать мне душу Маркоса? В качестве подарка?

— Всё закончилось, — тихо промолвил я и коснулся левым сапогом обугленной грудиной клетки князя, наблюдая, как она разваливается. — Тебе стало лучше? — спросил я.

— Нет, — ответила она. — Но это было необходимо.

37. Гнев богов

Позади нас закричал грифон, мы обернулись и увидели Артина с Маркосом на руках, медленно идущего к нам. Реат расстегнул ремни седла, соскользнул со спины своего грифона, отшвырнул в сторону шлем и маску и поспешил навстречу отцу.

По крайней мере в этом, подумал я, мы ничем от них не отличаемся.

— Рад вас видеть, — сказал Имра, принц эльфов, сидя в седле своего грифона. Он подошёл к нам на удивление тихо. — Но виверны скоро поднимутся в воздух, нам нужно покинуть это место, прежде чем это случится. — Он указал левой рукой на одного из наездников грифонов. — Летите вместе с Телосом, его грифон одни из самых сильных. А Лиандра… — она подняла взгляд. — Там тебя кое-кто ждёт.

Она недоверчиво посмотрела на самого большого грифона, на котором был только один всадник.

— Каменное Облако! — радостно воскликнула она и побежала к животному, которое выпрямилось, дико забило крыльями и испустило крик, повергнувший меня в ужас.

— Она просто радуется, Хавальд, — заверил меня Имра, когда я вздрогнул.

— Но как такое возможно? — удивился я, наблюдая, как Лиандра проворно запрыгнула на спину Каменного Облака. — Её перья на крыльях были слишком сильно подрезаны, чтобы летать.

— Мы немного помогли, — ответил Имра, подмигивая мне.

— Куда мы летим? — спросил я.

— На уже известный вам корабль, — сказал он. — Он достаточно далеко к северо-западу отсюда, чтобы находиться в безопасности.

— На «Снежную Птицу»? — спросил я, и он кивнул.

— Поторопись, — предостерёг он, поэтому я поспешил к другому грифону, и уже сейчас знал, что меня снова будет тошнить.

Даже с высокой скоростью, с которой летели грифоны, потребовался целый отрезок свечи, прежде чем я смог разглядеть на воде тёмные очертания двух кораблей. Уже наступила ночь, всего четыре или возможно пять отрезков свечи до полуночи, и тогда Аскир рухнет. Если Целан окажется прав.

Одной из этих теней была «Снежная Птица». Теперь я смог бы узнать её изящные линии даже с такой высоты; другой корабль рядом с ней был вдвое больше, но его формы были чуть ли не чувственными. Было непонятно, как он двигается, поскольку у него не было ни мачты, ни парусов.

— Что это за корабль? — спросил я Телоса, перекрикивая ветер.

Наездник грифона оглянулся через плечо и широко улыбнулся.

— Это корабль принца!

Мы приземлились на палубе, чёткие линии которой не прерывались ни мачтой, ни такелажем. Когда грифоны сели более или менее элегантно, а их когти оставили глубокие борозды в полированном дереве палубы, я увидел Эльгату и Менделла в своих лучших униформах, наряду с другими эльфами. Они улыбались, но тот, кто меня удивил были не они, а серьёзное лицо женщины-воина в тяжёлой кольчуге моей родины. Только зелёные блестящие глаза выдавали в ней ту, кем она была, поскольку ясные черты её лица теперь имели мало общего с некой дочкой хозяина гостиницы.

— Зиглинда! — крикнул я, нетерпеливо дёргая за ремни, которыми был привязан к грифону. Мне кое-как удалось их расстегнуть и направится к ней. Мои ног, как обычно, онемели после такой поездки, а покачиванье корабля ещё больше усложнило задачу, но, по крайней мере, я не упал.

— Значит Имра вас нашёл, — радостно произнёс я, обнимая её. Затем в поисках огляделся. — А где Янош?

— Вы изменились, Хавальд, — промолвила Зиглинда, глядя на меня. — Я с трудом вас узнаю. Разве ваши глаза не были серыми с голубым оттенком?

— Они всё ещё такие же, — отмахнулся я. — Так что с Яношем?

— Я не знаю, — ответила она и сглотнула. — Возможно, он мёртв.

Этого я не ожидал. У нас с ним были свои разногласия, но…

— Как?

— Это была засада. Он остался, чтобы я могла сбежать, — спокойно ответила она. — Я молюсь каждый день, чтобы он был ещё жив, но война, есть война. И он знал это.

Нет, подумал я с сожалением, это уже не дочь хозяина постоялого двора, которая своей скрипкой могла очаровать даже разбойников и бандитов. Она кое-что потеряла, но другое приобрела, однако я не был уверен, был ли этот обмен справедливым.