Огонь Ареса

Лисандр внимательно слушал Орфея, но не очень-то верил его словам. Тот не видел, с какой ненавистью смотрели на него глаза наставника.

— Кстати, — сказал Орфей, — сегодня утром у нас академические занятия. Так что твои руки отдохнут.

Это известие пришлось Лисандру очень кстати. Он встал и позвал Тимеона, стоявшего в конце столовой вместе с другими илотами.

Тимеон тут же подошел к нему, наклонил голову к губам Лисандра и тот произнес:

— Быстрей. У нас мало времени.

Лисандр проверил, нет ли кого в спальне.

— Оставайся у двери, — прошептал он Тимеону. — Если кто-нибудь появится, дай мне знать.

— Понятно, — ответил друг. — Как ты думаешь, где он может быть?

Лисандр оглядел помещение. Неужели его амулет где-то здесь? В спальне так много куда его можно спрятать. Здесь не менее восьмидесяти спальных мест и у всех есть личные вещи.

Сначала Лисандр подошел к постели Демаратоса, ощупал камышовую циновку, залез под подушку, набитую перьями. Ничего. Его взгляд остановился на выпуклом сундуке, стоявшем рядом с постелью спартанца. Пока ему не хватило духу заглянуть в него, но это только пока.

Потом он подошел к кровати Прокла, после этого к ложу Аристона. Но Огня Ареса там не было. Лисандра снова потянуло к сундуку. А что если открыть его?

Тимеон, карауливший у двери, кашлянул, и Лисандр бросился к своей постели.

Вошел Аристон и насторожился.

Лисандр набросился на Тимеона.

— Раб, куда ты подевал мои сандалии? Чтобы к вечеру они были на месте, не то я устрою тебе порку, которую ты не скоро забудешь.

— Да, хозяин, — ответил Тимеон, скрывая улыбку, и тут же выбежал из спальни.

— Пора на уроки, полукровка, — с ухмылкой обратился Аристон к Лисандру. — Не опаздывай.

Несколько казарм учились в одной классной комнате, которая располагалась недалеко от центрального колодца. Когда ученики проходили мимо колодца, илоты как раз вытаскивали из него ведра с водой и, следуя один за другим, несли их в спальню. Впереди шел раб Демаратоса по имени Боас.

Это был крупный смуглый парень на несколько лет старше Лисандра и остальных ребят. Когда Боас поравнялся с учениками, Прокл подставил ему ногу. Боас плашмя упал на землю, ведро опрокинулось, вода пролилась на высохшую землю.

— Раб, смотри, куда идешь, — сказал Прокл, стоя над упавшим илотом. На лбу и щеке раба остались полосы грязи, его лицо пылало.

Лисандр прочел в глазах Боаса гнев, тот сжал руки в кулаки, костяшки пальцев хрустнули. Лисандр шагнул к Проклу, уже представляя, как швырнет этого жалкого труса на землю.

На плечо Лисандра легла рука и остановила его.

— Тебе больше не следует защищать их, — шепнул ему на ухо Орфей. — Ты должен научиться быть спартанцем.

Лисандр не знал, как поступить, и позволил ему отвести себя в сторону, к учебному зданию.

Школьная комната представляла собой лачугу, открытую всем стихиям. Нижняя часть стен сделана была из дерева, крыша из пальмовых листьев опиралась на деревянную раму.

— Не понимаю, какой смысл вообще приходить сюда, — проворчал Демаратос, садясь на пол. — Мы спартанцы, а не ученые. Какой толк от стихов во время битвы с афинянами!?

— Демаратос… — В дверях появился высокий худощавый мужчина в грубой коричневой тоге. — Иногда мышцы, которые у тебя находятся вот здесь… — мужчина постучал по своей блестящей лысине… — важнее, чем мышцы руки, которая держит копье.

По его лицу расплылась улыбка, обнажившая ослепительно белые зубы. Лисандр решил, что учитель не грек. У него было доброе лицо, смуглая кожа, брови изгибались тонкими дугами, а глаза мерцали, точно кварц в солнечных лучах.

— Это Ану, — шепнул Орфей. — Наш преподаватель. Он прибыл к нам из-за Великого моря, [20] из земли, где правит бог солнца, которого там именуют фараоном.

Лисандр уставился на учителя, смотревшего на класс орлиным взором.

20

Великое море — Средиземное море.

— Зачем он здесь? — спросил он.

— Он прибыл в Спарту еще до нашего с тобой появления на свет, чтобы изучить жизнь нашего народа, а затем решил остаться. Говорят, что он самый мудрый человек во всей Греции. У него сотни свитков с письменами со всех концов света. Он говорит на пяти языках!

— Я хочу, чтобы вы прочитали стихи, которые мы учили в прошлый раз, — сказал Ану. Он стал декламировать напевным мягким и низким голосом:

— «Может ли храбрец ждать лучшей судьбы, чем…»

Все ученики подхватили песню, но Лисандр не знал слов. Ему оставалось только слушать.

Может ли храбрец ждать лучшей судьбы, Чем пасть за Спарту в первых рядах? Может ли воин ждать худшей участи, если он дрогнет И обречет себя просить милостыню вместе с матерью, Стареющим отцом, малыми детьми и верной женой…

Красота этих слов тронула сердце Лисандра. Он задумался о будущем и своей матери. Юноше хотелось, чтобы она гордилась им, чтобы им гордился его отец — Торакис, которого он так и не увидел.

«Вот моя судьба!»

До него донесся голос Орфея, который выделялся среди других своей чистотой и мелодичностью:

Его станут презирать, куда бы он ни шел, Он станет никем — оборванным и голодным. Позор неотступно пойдет по стопам его предков. Презрение и несчастья вцепятся в него, точно собаки. Но воин все может, если молод. Нет лучше того, кто гибнет, стоя впереди. Пусть каждый упрется в землю, Стиснет зубы и не отступит ни на шаг.

В классе воцарилась тишина. Последние слова еще звучали в ушах Лисандра.

«Я должен все выдержать! Я должен стиснуть зубы и не отступить ни на шаг!»

— Очень хорошо, — сказал Ану. — Тиртей [21] гордился бы вами.

— Кто такой Тиртей? — не подумав, спросил Лисандр.

Весь класс громко захохотал, и Лисандр покраснел.

— Тише! — сказал Ану и бросил на него холодный и суровый взгляд. — Ты пришел к нам недавно? Пусть кто-нибудь из вас объяснит новичку, кто такой Тиртей.

21

Тиртей — древнегреческий поэт, жил в Спарте в VII в. до н. э.