Огонь вещей
Шрифт:
Как феникс, цветет он благим долголетьем.
Пусть гордый в безумии превознесется —
Смирит его Бог и накажет бесчестьем.
Создавший глаза – не имеет ли зренья?
И слышит, кто ухо создал, непременно.
Ты внемлешь, Владыка, молитве смиренной.
Ты внемлешь, Владыка, молитве смиренной.
Благослови же, душа моя, Господа.
И юность орлицей взлетит окрыленной,
И рассияется милости золото.
Как чудною ризой, оделся Ты светом,
И небо
В нём тучи разносятся крыльями ветра
И ангелы – духи в огне Твоём, Боже.
Гнездятся в горах поднебесные птицы,
Там скачут олени и прячутся зайцы —
И всем Ты даешь и поесть, и напиться.
В морях – сонмы рыб. Там и змей – с ним ругаться.
Премудрости всей языком не изречься,
Ты правдой и милостью радуешь сердце
И стынущим в мире даешь отогреться.
И стынущим в мире даю отогреться,
Но чада Израиля – избраны Мною.
Им слово поставил Я в Вечном Завете.
Не троньте помазанных – грешной рукою!
Их, ропщущих, ввел Я в блаженную землю.
Они же, язычникам мерзким подобно,
Творили такое, что Я не приемлю,
И идолам культ совершали свободно.
Как блудные дети, Отца огорчили —
Безумные, жалкие, грешные люди!
Но милость Господню они не сломили —
Простил Бог! И слава Ему: буди, буди!
Да, дети даются высокой ценою,
Но славят Тебя и пришельцы – изгои.
Вот, Новый Израиль стоит пред Тобою.
Вот, Новый Израиль стоит пред Тобою.
Пророчеством племя волнуя земное,
Слова сквозь столетья над миром звенят:
Ты – Сын Мой. Седи одесную Меня.
Ты – иерей – не в чине Аарона,
Кто в жертву приносил тельцов и овнов,
Твой чин – Мельхиседека из Салима —
Хлеб и вино им были приносимы.
И свято, и страшно всемощное Имя —
Трепещут пред Ним в небесах серафимы.
Начало премудрости – страх перед Богом,
И заповедь – к благу прямая дорога.
Что ж. Сердце готово идти за Тобою —
Пусть кружит и сносит житейской волною —
Пребудь для него нерушимой стеною.
Пребудь для него нерушимой стеною,
И, сея слезами, пожнет ликованье,
А камень, отверженный зодчих рукою,
Вдруг станет несущей опорою зданья.
Кумиры народов – комфорт и богатство,
Им заповедь Божья пространна иль ветха.
Как пчелы, жужжат и кусаются едко —
Я Именем Божьим дерзну противляться.
И славу не мне, но Ему провещаю.
Светильник ногам моим – мудрость Закона,
И страстную душу свою я смиряю —
Жезл силы Господь посылает с Сиона.
Пусть слаб человек и преклонен на злое,
Спасается мир наш любви красотою.
Да хвалит Творца все дыханье земное!
Да
хвалит Творца все дыханье земное!С небес – многогласие ангельских ликов,
Оркестр мирозданья – согласной игрою,
Душа же моя – славословьем великим.
Как плакали мы на реках Вавилона —
Отеческих песен не пелись там звуки.
Иерусалим, в сердце запечатленный,
Нам жизнь невозможна с тобою в разлуке.
О, дочь Вавилона, прельстившая многих —
Плодишь ты младенцев, как поросли ада.
К спасенью пути постигая уроки,
О камень разбить непременно их надо.
Помянем Давида в смиренье и битвах,
В дар Богу – венок принесем за любимых.
Блажен не идущий на путь нечестивых!
Песнь Песней
Венок сонетов
В чертоги любви своей ввел меня царь,
А я на заре стерегла виноградник.
Шафран, драгоценное мирро и нард
В устах твоих, мой господин и избранник.
Прекрасна средь женщин, как роза долин,
Любимая, встань, утро дышит прохладой!
Тебе уподоблю Иерусалим
В разгаре цветенья небесного сада.
Я сплю. Только сердцу совсем не до снов.
Гляжу на тебя – не могу наглядеться.
Зову, когда день или ночи покров.
Как перстень на руку, во веки веков
Меня положи ты печатью на сердце.
Дороже богатств, крепче смерти любовь.
В чертоги любви своей ввел меня царь.
Мне имя его – благовонное мирро.
– О, дщери Шалима, щедрот его дар
Превыше сокровищ подлунного мира.
Трава шелковистая – ложе у нас,
А кровля над нами – высокие кедры.
Нет силы забыть голубиных мне глаз,
Струящихся лаской и нежностью щедро.
– Когда я, любимая, мчусь в колеснице, —
Скажу тебе, как многоопытный всадник, —
Подобна ты лучшей моей кобылице.
– Скажи, где пасешь ты стада, мой избранник?
Скитанье мое средь друзей твоих длится.
А я на жаре стерегла виноградник.
А я на жаре стерегла виноградник
И стала смугла, красоты не утратив.
Там солнце палило меня беспощадно.
Виною сему – мои строгие братья.