Огонь

– И ты готова принять любой вариант развития событий? – Хрипло спросила Даша.

– Я люблю его. – Улыбнулась Саша. – Так что да.

– Если бы ты оказалась на ее месте, – нахмурилась Лера, – ты бы хотела, чтобы тебя отключили от аппаратов?

– Нет. – Она покачала головой.

– А я бы хотела. – Сказала Даша, подперев подбородок рукой. – Так что, если со мной что-то случится, дайте мне умереть достойно. Я не хочу угасать годами, теряя человеческий облик.

– А ты, Лер? – Взглянула на подругу Саша.

– А я… – Балабося впервые серьезно задумалась. – Я бы не хотела оказаться в такой ситуации. – Ответила она. – Потому что правильного ответа нет. Психологический цугцванг для близких больного: любое решение лишь ухудшит ситуацию. И впереди лишь хрупкий мостик, по которому, как бы им ни хотелось, но нужно перейти, потому что впереди прочная грунтовая дорога, полная перемен. – Лера взяла Сашу за руку. – Да, ты права. Ему нужна это пауза, чтобы все проанализировать. Чтобы перестать себя винить.

Их прервал звонок мобильного.

– Да? – Ответила Саша.

Это была соседка – тетя Катя.

– Санечка, приходила Анна Аркадьевна.

– Что? Зачем? – Она прикинула в уме. У нее в запасе была еще пара дней, чтобы собрать деньги за аренду.

– Говорит, хотела убедиться, что в этот раз ты заплатишь вовремя.

– Странная какая.

– Хорошо, что я была у тебя. Она приходила со своим старшим сыном, и они так громко стали колотить в дверь, что я испугалась. Представляешь, если бы Гришка был один?

– Спасибо, что позвонили. – Саша поднялась из-за стола. – Ладно, я уже бегу домой.

Глава 38

? Keer – Автостопом

Наверное, человека нельзя подготовить к такому.

Внезапная смерть ужасна, она в мгновение разрушает привычный уклад жизни, делит ее на «до» и «после». Но мучительная смерть по крупицам, когда человек оставляет тебя понемногу, уходит медленно, в течение нескольких лет, это яд, который ты каждый день принимаешь микродозами, теряя себя и постепенно превращаясь в зомби.

Все эти годы Лев был лишен возможности общаться с Алиной как прежде, но осознание того, что она все еще есть, и все еще здесь, не оставляло его. И пусть он все меньше и меньше ощущал ее присутствие с течением дней, он, все же, его ощущал.

Последние слова Саши заставили его задуматься. Наконец, он понял, почему должен прийти в больницу на эту процедуру. Алина бы хотела, чтобы он был рядом. И ее родителям, ставшим ему уже родными, тоже нужна была его поддержка. Они прощались со своим ребенком. С любимой дочерью. С надеждами, связанными с ней.

Им тоже было больно. И, конечно, даже больнее, чем ему. И они тоже себя винили. И тоже боялись, что совершают ошибку.

Лев вошел в палату, заполненную искренней скорбью, слабостью, горем и тишиной. Он пришел последним и немного опоздал, но они его ждали. Мать и отец Алины обняли его, а затем подвели к ее кровати.

Что-то говорили врачи, а Лев все смотрел на бледное, безжизненное лицо Алины и пытался ее слышать – как делал все эти годы. На фоне боли, ярости, отрицания он ярче стал чувствовать и тоньше воспринимать все, что происходило вокруг, но не открывался никому, пока не появилась Саша. До ее появления он думал, что начисто лишен любых эмоций, кроме восприимчивости к чужой боли, с которой сталкивался на службе.

Наверное, самых важных людей Бог посылает нам в самый нужный момент.

Она словно была компенсацией тому, что он терял. И ему казалось, что это сама Алина помогла им встретиться, чтобы, когда она уйдет, Лев не оставался один.

Они стояли и смотрели на девушку, лежащую перед ними, и никакие из сказанных медиками речей не могли бы в полной мере охарактеризовать происходящее. Царев чувствовал себя отвратительно. Ему было страшно, он с трудом мог сделать вдох, когда все началось. Думал о словах, что так и не сказал ей, об обещаниях, что так и не выполнил, о будущем, которого у них не будет, и ему становилось все тяжелее.

А потом он вдруг почувствовал спокойствие и легкость. И совершенно отчетливо ощутил присутствие Алины. Как будто она подошла и взяла его за руку. И перед его глазами пронеслись моменты их счастья.

Алина уходила. Медленно растворялась в воздухе, оставляя лишь чувства, которые бессмертны. Его любовь к ней и тепло будут жить даже без ее присутствия.

Лев чувствовал благодарность к вселенной за то, что все, связанное с Алиной, было в его жизни и сделало его таким, какой он есть сейчас. Он знал, что будет непросто, и придется испытать еще много боли, которая всегда идет рука об руку с любовью. И чувствовал, что Алина желает ему счастья. Она хочет, чтобы он залечил свои раны.

Придя домой, он упал лицом вниз и лежал бы так несколько суток, если бы не приходилось вставать для того, чтобы заботиться о Толе: гулять, кормить, поить его. А ведь они с этим славным щенком были так похожи: оба потеряли близких и остались одни. И Саша. Она пережила то же самое, поэтому могла понять его лучше других.

Но прошло еще несколько дней прежде, чем он нашел в себе силы к ней прийти.

Лев не знал, зачем он это делает, и что ей скажет. Он знал только, что рядом с ней ему станет лучше. Так всегда происходило. Поэтому его и тянуло к этой девушке. Ее не пугало его прошлое, она понимала и принимала его. И, возможно, он мог бы стать для Саши таким же лекарством, как и она для него.

Царев пришел без предупреждения. Взял с собой щенка, зная, что это порадует Гриню. Вошел в ее подъезд, и его сердце неистово забилось. Поднялся по ступеням на нужный этаж.

– Убери свои руки! – Кричала Саша.

Она пыталась вытолкать за дверь какого-то мужчину, тот сопротивлялся.

– Я уже отдала все деньги твоей матери! Убирайся отсюда, или я вызову полицию!

– А ты меня мусорами не пугай. Я сказал, теперь будешь платить больше. – Промычал незнакомец. Он явно был сильно пьян. – А не сможешь, придется отдать натурой! – И заржал.

На глаза Царева опустилась красная пелена ярости. Он отпустил поводок, метнулся к нему, схватил за плечо и с размаху вмазал мужика в стену. Бам! У того от неожиданности широко распахнулись глаза.

– Ты кто, мать твою, такой? – Прорычал Царев, сжав руку на его горле. Он поднял незнакомца, оторвав от пола.

– Э… – Только и смог прохрипеть тот.

Его трахея была сдавлена. Он болтал руками, пытаясь зацепиться за одежду парня и высвободиться, но все сильнее задыхался.

– Может, повторишь мне, что сказал ей?