Огонь

Адриана стоит посреди комнаты и ждет его.

Линнея ничего не понимает.

Они нас не видят!

Мысль Ванессы гулко отдается в голове Линнеи, и Линнея понимает, что Ванесса права. Наверно, защитная магия креста сделала их невидимыми для врагов.

Александр выходит из спальни и направляется в кухню. Линнея слышит, как он открывает шкафы и ящики.

— Он отсутствует уже три недели, — устало говорит Адриана. — Я не понимаю, что ты хочешь найти.

Александр возвращается в комнату, холодно глядя на сестру:

— Тебе это необязательно понимать.

От этих слов Адриана как будто сжалась, и Линнея пожалела ее. Она вспомнила человека, образ которого однажды промелькнул в воспоминаниях Адрианы, юношу, которого Адриана любила. Ее заставили смотреть, как он медленно умирает от недостатка воздуха, в наказание за то, что они вдвоем хотели убежать от Совета.

Александр подошел к пустому книжному шкафу, и Линнее пришлось отскочить, чтобы он случайно ее не задел. Александр отодвинул шкаф от стены, заглянул за него, снова придвинул шкаф к стене.

Мину и Анна-Карин едва успели спрыгнуть с дивана — Александр перевернул на нем все подушки. Потом опустился на колени и принялся шарить по полу. Ничего не найдя, он с отвращением счистил с колен пыль.

— Может быть, пойдем? — тихо спросила Адриана.

— Позже.

Линнея оглядела комнату. Мину и Анна-Карин стояли, прижавшись к подоконнику. Анна-Карин зажала рукой рот, словно пыталась заглушить рвущийся наружу крик. Ванесса и Ида замерли рядом друг с другом.

Александр медленно обвел глазами бежевые стены комнаты. Его взгляд остановился на карте Энгельсфорса, но серебряный крест он, похоже, не видел.

Затем он повернулся к окну. Линнее показалось, что он в упор смотрит на нее. Лицо Александра расплылось в улыбке.

— Три недели? — Александр двинулся к окну, Линнея отшатнулась, чтобы он ее не задел. Раздвинув густые листья папоротника, Александр потрогал землю. — Его кто-то поливает.

Линнея чертыхнулась про себя: «Ну почему Анна-Карин не дала этому дурацкому папоротнику засохнуть!»

— Может, у кого-то из девочек есть второй ключ? — предположила Адриана.

— Они собираются здесь и занимаются магией.

— Вряд ли.

Александр повернулся к ней:

— В прошлом году ты сама писала в Совет, что подозреваешь, будто девочки втайне от тебя занимаются магией. Но потом твои отчеты прекратились.

Адриана скрестила на груди руки и опустила глаза.

— Ты попустительствовала им, не так ли? Позволяла заниматься магией бесконтрольно?

Адриана покачала головой, и Линнея только сейчас поняла, как сильно рисковала Адриана, покрывая их, и как сильно она рискует сейчас.

— Пойми, сейчас, как никогда, важно держать происходящее под контролем. Мы находимся на заре магической эпохи. Рождаются новые ведьмы, они молоды, неопытны и могут натворить огромных бед.

Александр приблизился к сестре.

— Все было так хорошо, — мягко проговорил он. — Тебя почти полностью реабилитировали. Наша семья вернула себе доверие Совета. И вдруг ты опять вступаешь на скользкую дорожку.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Адриана, расскажи мне честно, что происходит в этом злосчастном городе.

Адриана поднимает голову и смотрит на брата. Линнея никогда не видела у нее такого лица. Зато ей было хорошо знакомо отразившееся на лице директрисы чувство глубокой всепоглощающей ненависти.

— Ты, кажется, угрожаешь мне? — спросила Адриана.

— Неужели ты меня никогда не простишь? — печально вздохнул Александр.

Адриана не ответила.

— Думаешь, мне было легко принять такое решение? — продолжал Александр. — Для меня это тоже была своего рода жертва. Которую я принес ради нашей семьи. Ради тебя. Твое страдание было бы сильнее, если бы вместо меня это сделал кто-то другой…

— Я тебе бесконечно благодарна, — сказала Адриана. — Мы можем идти?

Александр снова вздыхает, кивает головой, и они выходят в прихожую.

Слышится звук закрываемой двери, царапанье ключа в замочной скважине и щелчок замка.

Шаги на лестнице. Потом хлопает дверь подъезда. И воцаряется тишина.

— Ну вот, — говорит Ванесса, — теперь и вы знаете, каково это — быть невидимыми.

33

Они договорились выходить из квартиры по очереди с интервалом в пять минут. Линнея вышла первой и ждала Ванессу на площади. Она уже вытащила из кармана сигареты и зажигалку, когда наконец появилась Ванесса.

— Будешь? — спросила Линнея. Ванесса покачала головой. Линнея закурила и втянула дым в легкие. Пора бросать. Если не ради здоровья, так хотя бы ради денег. Эта дрянь стоит бешеных бабок.

Они идут по центральным улицам. Вечернее солнце греет их лица, отражается в витринах закрытых магазинов.

Линнея и Ванесса останавливаются на детской площадке. Здесь есть несколько подвешанных на цепях шин и спортивный комплекс, больше похожий на капкан.

Пройдя по песку, Ванесса забралась с ногами внутрь одной из шин. Линнея села на край другой.

— Как ты думаешь, о чем говорили Александр и Адриана? — спросила Ванесса.

— Понятия не имею. Но таких родственничков мне бы иметь не хотелось.

Держась за цепи, Линнея отклоняется назад и смотрит в небо.

— Анна-Карин, конечно, лоханулась с этим папоротником, — говорит она.

— Она же не знала, что Александр заявится к Николаусу в квартиру, — возразила Ванесса.

— Понятное дело. Просто… В общем, хрен с ней. Просто она меня иногда ужасно бесит.

— Почему?

— Не знаю. — Линнея выбросила окурок и затушила его каблуком.

На самом деле она прекрасно знала. Ее бесила безответность Анны-Карин. Ее роль жертвы. А еще то, что она, Линнея, могла бы стать такой, как Анна-Карин, если бы однажды не решила быть жесткой и циничной.

— А что за баба к тебе вчера приходила? — спросила Ванесса.

Линнея усаживается поудобнее на шине, раскачивается и рассказывает Ванессе о посещении Дианы. И о том, как вечером ей пришлось отбиваться от нападок Якоба, которого накрутила Диана.