Огр! Огр!

— Наверно, мне лучше убрать из сада все эти камни, — сказал Загремел. Это тоже было не огрское желание, но, вероятно, так на нем сказывалось проклятие интеллекта и присутствие девушек.

— Нет, не беспокойся, — отозвалась сирена. — Ты все равно не знаешь, как привести это в порядок. Гусеница-котушка позаботится об этом, когда мы уйдем. Ей нравится двигать камни.

Они вернулись к водопаду по кошачьей тропе и направились к котапульте. Котапульта оказалась котообразным существом величиной с небольшого сфинкса, припавшим к земле на прогалине. На конце ее хвоста находилось что-то вроде сети, достаточной для того, чтобы в ней мог поместиться крупный валун. Неподалеку стояла корзина такого же размера.

Сирена приблизилась к котапульте.

— Не будешь ли ты так любезна подбросить нас до озера Огр-Ызок? — спросила она. — У нас есть для тебя немного кошачьей мяты.

Котяра просияла и кивнула усатой головой. Они положили перед ней кошачью мяту, затем подтащили корзину к ее хвосту. Все трое забрались в корзину и опустили плетеную крышку.

Зверь принюхался к кошачьей мяте. В предвкушении лакомства хвост его напрягся. Затем котапульта куснула мяту. Это было сильное средство, и оно возымело действие. Хвост внезапно резко выпрямился, подбросив корзину высоко в воздух, и вся троица обнаружила, что летит.

Они смотрели в щели между прутьями корзины. Ксанф проплывал под ними — зеленый, голубой, желтый... Вокруг них теснились в беспорядке низкие облака — белые понизу, а поверху, где их никто не мог видеть, всех цветов радуги. Некоторые облака были дождевые, похожие на наполненные сверкающей водой бассейны. В них попадались купающиеся птички и летучие рыбы, выбравшиеся подышать воздухом. Корзина зацепила одно из таких облаков, проделав в нем дыру, — вода полилась вниз жутким ливнем. Снизу, оттуда, где над лесом пролился незапланированный дождь, донеслись возмущенные возгласы. Но в любом случае это была Область Безумия — никто не разберется, из-за чего все произошло.

В это время Загремелу пришло в голову, что надо бы подумать и о приземлении. Взлетели-то они со всеми удобствами, но посадка может оказаться значительно менее мягкой.

И вдруг из крышки корзины вырвалась какая-то ткань. Она развернулась куполом, который, словно по волшебству, наполнился воздухом; падение корзины замедлилось, и в конце концов она приземлилась на берегу озера Огр-Ызок.

Они открыли крышку корзины и выбрались на землю.

— Вот здорово! — с детским восторгом воскликнула Танди. — Но как же котапульта получит назад свою корзину?

К ним уже спешило оранжевое существо, смутно напоминающее кота.

— Я позабочусь о корзине, — сказало оно.

— А ты кто? — поинтересовалась Танди.

— Я — доверенный агент в этом районе. Моя работа в том, чтобы вещи возвращались туда, откуда появились. У нас с котапультой подписан контракт на возврат ее корзин.

— О, понятно. Тогда тебе лучше взять ее. Но я не представляю, как ты потащишь эту здоровенную корзину через джунгли, а тем более через Область Безумия.

— Пустяки. Я уже наполовину сумасшедший. — Оранжевый агент подхватил корзину и зашагал на север. Растительность при его приближении увядала и отмирала, уступая ему дорогу.

— О-о, такова, видно, его магия, — сказала Танди. — Оранжевый агент уничтожает растения.

Они повернули к озеру Огр-Ызок — чудесному голубому озеру с водоворотом в центре.

— Не ходите туда, — предупредила сирена. — Там живут донные прокляторы.

— Что в этом дурного? — поинтересовался Загремел. — Моя мать из них.

Сирена обратила на него взгляд, исполненный недоумения: — О... Я так поняла, что ты огр. Прокляторы — люди. У меня не было намерения...

— Моя мать — актриса. Ей пришлось играть роль огрицы в адаптированной версии обыкновенской сказки «Спящая красавица».

— Да, разумеется, — слабым голосом сказала сирена.

— Но в декорации случайно забрел мой отец Хруп, бродивший в поисках костей, увидел актрису и, пораженный ее исключительно отталкивающей внешностью, похитил ее. Разумеется, она вышла за него замуж.

— Да, разумеется, — рассеянно согласилась сирена. — Я завидую ей. Во мне тоже есть людская кровь.

— Донные прокляторы напустили великое проклятие, загубившее целый лес, — продолжил Загремел. — Но мои родители избежали его, став вегетарианцами. Большинство огров грызет кости, так что проклятие не сработало так, как надо, и рассеялось.

— Ты вырос в доме, где не грызли костей! — воскликнула Танди.

— Тем не менее я огр, — попытался защищаться Загремел.

— Я рада, что все так хорошо обернулось, — сказала сирена. — Но, я полагаю, к донным прокляторам все-таки лучше не заходить. Они могут не оценить тебя по достоинству.

— Думаю, да, — признал Загремел. — Но актеры они все-таки великолепные. Мою мать никто никогда не принимал за человека.

— Уверена, что никто, — согласилась сирена. — Я однажды видела один из их спектаклей. Это была прекрасная постановка. Но общаться с теми, кто под горячую руку и проклясть может, как-то неуютно.

Загремел рассмеялся:

— Очень может быть! Однажды я поступил не по-огрски, уступив одной твари найденный мною изумруд...

— Это моя матушка его там поместила! — с гордостью воскликнула Танди.

— А моя матушка выдала мне проклятие, — продолжил Загремел, — которое обожгло землю рядом со мной и выбило почву у меня из-под ног. С тех пор я ни разу не уступал ни одному монстру.

— Это жестоко с ее стороны, — вступилась Танди. — Она не должна была тебя проклинать.

— Жестоко? Разумеется, нет. Это огрская любовь, единственно доступная и понятная ограм. Однажды моя мать прокляла моего отца, да так, что он поправился только через два дня, но все это время улыбка не покидала его лица.

— Ну, не знаю, — необычайно серьезно ответила Танди.

Может, и она как-то связана с прокляторами? Загремел запомнил это, чтобы позже узнать все поточнее.

Они обошли часть озера Огр-Ызок, стараясь не привлекать внимания. Здесь не было ни одного огра, не заметно даже каких-либо следов их пребывания — ни поломанных деревьев, ни расколотых валунов, ни утоптанной земли.

Но также, казалось, не было поблизости и ничего угрожающего. Озеро окружали чудесные песчаные пляжи, протянувшиеся насколько хватал глаз, а в хрустально-чистой воде не просматривалось ни одного чудовища. Очевидно, донные прокляторы просто выжили отсюда всех сколько-нибудь опасных соседей.

— Смотрите, смотрите: носы! — крикнула Танди, указывая в сторону воды.

Загремел посмотрел. Косяк носов, выстроившихся парами, плыл к берегу, поднимая маленькие волны. По мере его приближения Загремел понял, что носы — только выдающаяся часть более значительных по размеру длинных тел каких-то рептилий.

— О-о, это ызки, — успокаивающе сказала сирена. — Они практически все безвредны. Ызки не относятся к роду пчел. Они не жалят. Иногда кто-нибудь из них забредает и в мое озеро.

— Но какие у них большие зубы! — сказала Танди.