Охота

Лиам покачал головой, не сводя с меня глаз, но ответил Гэвину:

— Я пойду с вами.

— О, нет, не пойдешь, братишка. — Гэвин сделал шаг ближе, его глаза загорелись возмущением. — Я не для того тащил свою задницу сюда, в болота, чтобы ты самостоятельно передал себя в руки Сдерживающих. Я пришел сюда, чтобы уберечь тебя от неприятностей. Тебя и Элеонору, обоих.

— Это меня обвиняют в убийстве, — сказал Лиам, переводя свой взгляд на брата. — Думаешь, я буду отсиживаться здесь? Прятаться, пока кто-то подставляет меня? Заочно меня судит?

— Кажется, прятаться здесь после битвы для тебя было нормально.

— Это другое, — произнес Лиам, тщательно проговаривая каждое слово. — Для этого были причины… — он покачал головой. — Я не готов обсуждать это прямо сейчас. Если кто-то готов меня подставлять, он может быть готов и на худшее. Если я не вернусь, если не изменю это, кто еще это остановит?

— Мы, — ответил Гэвин. — В конце концов, именно за этим мы здесь. Если ты вернешься, то подвергнешь опасности всех.

— Если останусь здесь, тогда я подвергну опасности всех. Включая Элеонору, Эриду, Роя и его семью. Большинство охотников не заботит, кому они причиняют боль, чтобы получить вознаграждение. Если я останусь здесь, они могут использовать его или его детей, чтобы найти меня. Если уйду, он сможет сказать им правду, сказать, куда я делся и, может быть, даже заработать немного денег.

— И они хвостом последуют за тобой обратно в Новый Орлеан, — сказал Гэвин. — Где тебя уже дожидаются Сдерживающие. Если с тобой что-нибудь случится из-за того, что я сюда пришел, я не смогу с этим жить.

Лиам сделал шаг к Гэвину. Я уже видела, как они дрались, и было непонятно, к чему сейчас все идет.

— Кто-то убил Бруссарда, прикрываясь моим именем. И я не могу с этим жить.

Гэвин не ответил. Над бухтой повисла тишина.

— Я иду с вами, — сказал Лиам. — И ты либо поможешь мне, либо я пойду без тебя. Что выбираешь?

Гэвин чертыхнулся, затем развернулся и пошел к дому, в каждом его шаге был различим гнев. Я последовала за ним, а Лиам за мной на достаточно близком расстоянии, что я могла чувствовать тепло, исходящее от его тела.

Малахи и Эрида дожидались нас на крыльце.

Лиам вытер волосы полотенцем, затем перекинул его через перила, взял футболку из уже стоящего тут вещевого мешка и натянул через голову.

— Куда-то собираешься? — спросил Малахи.

— С вами, — ответил он.

Малахи посмотрел на Гэвина, а Гэвин на него.

— Этот упертый осел собирается вернуться, нравится нам это или нет. Поэтому идет с нами.

Думаю, этой фразой все было решено. И я подумала, что, наверное, лучше не размышлять о том, что это значило для меня. Мне хотелось сначала обдумать, ждать Лиама, или оно того не стоит. Но я не была готова принимать это решение прямо сейчас.

Эрида шевельнулась, привлекая наше внимание.

— Я могу остаться с Элеонорой, но думаю, нам понадобится снова менять место. Возможно, придется сделать так, чтобы дом выглядел пустующим уже некоторое время.

— Думаю, это хорошая идея, — произнес Гэвин. — По крайней мере, пока не решится ситуация с Бруссардом.

Эрида кивнула.

— А сейчас, когда вы уже все решили, могу ли я выразить свое мнение?

Мы оглянулись. На крыльцо вышла Элеонора. Гэвин подошел, чтобы помочь ей, но Эрида подняла руку и покачала головой.

Элеонора медленно подошла к креслу-качалке, используя руки, чтобы ориентироваться в пространстве, и осторожно села.

— Я с удовольствием останусь здесь, — сказала она. — Я привязалась к болотам. Но Лиам должен вернуться в Новый Орлеан. Его дом там, а не здесь. Это его место рождения. И это не значит, что он не сможет навещать меня время от времени. — Она перевела взгляд в сторону Лиама. — Мне очень понравилось проводить это время с тобой. Но тебе пора возвращаться домой. Как ты, наверняка, и планировал все это время.

Ее взгляд скользнул ко мне, и я почувствовала, что мое тело дернулось, но я не поддалась на соблазн впасть в размышления над этими словами, позволить возможным перспективам полностью завладеть моим сознанием. «Он собирался вернуться? Когда? Как?»

«И, самое главное, почему?»

— Планы пошли наперекосяк, — сказал Лиам, и это убило мою вновь появившуюся надежду. — Я не хочу оставлять тебя одну.

Элеонора улыбнулась, как кот, наевшийся сметаны.

— Мой мальчик, я жила на этой земле в течение десятилетий, прежде чем вы появились на этот свет. У тебя есть дела, которые надо решить. Пришло время заняться ими. — Она качнулась, от чего скрипнул деревянный настил. — А теперь собирайся в путь и разберись с этими делами.

И, подобно креольской королеве болот, Элеонора перевела взгляд на деревья и воду, словно ожидая, что ее поручение будет выполнено.

* * *

Лиам не смог выдвинуть контраргумент своей грозной бабушке — а кто бы смог?

Мы помогли Эриде собрать некоторые вещи Элеоноры, в том числе книгу, в которой она вела каталог цветов магии, которые встречала на протяжении многих лет. Малахи нашел Роя, который привел лодку к причалу. Она была большой и бледно-зеленой, скорее всего, бывший траулер, с которого сняли все оборудование.

Мы помогли Элеоноре сесть в лодку, а затем они уплыли, двигаясь еще вниз по течению, дальше к морским болотам в направлении к Мексиканскому заливу.

Когда звук мотора стих вдали, Гэвин положил руку на плечо Лиама.

— Всему свое время.

И быстро убрал ее, когда Лиам зарычал.

— Похоже, ты выпил недостаточно кофе, — пробормотал Гэвин. — Но уже слишком поздно. Пора в путь.

* * *

Мы шли друг за другом: Гэвин, я, Лиам, и, если не занимался воздушной разведкой, Малахи. Я чувствовала тяжелый взгляд Лиама на своей спине, как если бы его взгляд был каким-то предметом. Его молчание было почти таким же угнетающим, как жара и влажность, но все мы были сосредоточены на дороге.

А ещё ситуация усугублялась тем, что я не знала, что ему сказать, а он не был готов говорить со мной. Каждый пройденный километр в этой духоте раздражал меня все сильнее.

— Кому-нибудь нужен перерыв? — спросил Гэвин.

Тропа пролегала с левой стороны от дамбы, которая сдерживала Миссисипи и шла вдоль железной дороги справа от нас.

Гэвин подошел к небольшой полосе деревьев, сорвав апельсин, и принюхался.

— Спелый, — сказал он.

Он сорвал еще несколько, передав остальным. Даже Малахи взял один, и мы поднялись на дамбу, чтобы насладиться ими. Тропа была крутой, но сверху была круглая площадка. Под нами текла бурая вода, резко поворачивая на юг.