Охота
Шрифт:
Окно находилось посередине лестницы. Я заглянула внутрь и сразу же испытала чувство разочарования от того, что не увидела ее там. Но воспользовалась возможностью исследовать помещение.
Тут не было никаких милых мелочей, картин, и даже самой кухни в кухне не было. Никаких емкостей, салфетниц, полотенец или бутылок. Только пустая гранитная столешница и высокие вишневые шкафы. Кухонный стол был того же оттенка, но ни сервировочных ковриков, ни центрального элемента не было. Через кухню можно было увидеть одну из жилых комнат. Мне было видно диван, кофейный столик и ничего больше. Ни картин, ни телевизора.
Видимо,
Она вошла внутрь. Высокая и стройная с длинными рыжими волосами, которые рассыпались по ее плечам. Она была красивой женщиной, при других обстоятельствах я могла бы сказать, что была бы рада быть похожей на нее, когда вырасту. Сейчас? Не так уж сильно.
На ней был подпоясанный халат, который шёлковыми складками стелился по полу. Она открыла огромный холодильник со стеклянной дверью, достала тарелку с едой и поставила на стол. «Остатки со вчерашнего дня или она уже успела что-то себе приготовить на завтрак?»
Она села за кухонный стол, куда уже положила салфетку, вилку и поставила маленький стакан с апельсиновым соком. Напротив нее стоял открытый ноутбук, а справа лежала бежевая папка. Она села за стол, ровно поставив босые ноги на пол, положила на колени салфетку, открыла папку и принялась есть.
И это все. Она просто читала и ела. Она однозначно не выглядела грустной или обделенной. Она выглядела просто… сосредоточенной.
Я бы сказала, что такую жизнь я бы себе не хотела. Но эта та жизнь, которую я имею сейчас. За исключением того, что я живу одна в силу причин. А не потому, что так было задумано.
Моя мать. Она живет одна в своем особняке, в окружении других особняков, в городе все еще разрушенном и израненном войной. Женщина, которая была замужем, родила, а потом бросила все. Женщина, которая создала невидимого убийцу, пришествие которого не отследить.
Внезапно почувствовав себя плохо, я спустилась по лестнице, постояла внизу, держась за перила, пока дыхание не пришло в норму.
«Кем бы она ни была, я все еще остаюсь собой. Я все еще Клэр. И со мной все в порядке. И этого достаточно».
«Надо просто продолжать говорить себе это, пока это не станет правдой».
Я направилась к переднему двору, но остановилась, увидев грузовик, припаркованный на подъездной дорожке.
Это был тот самый желтый грузовик, который мы видели на погрузке у Острова Дьявола, с той же красной полосой на передней панели. Из машины выбрался мужчина с планшетом. Он быстро подошел к входной двери, позвонил в звонок и стал ждать, когда ему откроет Лора.
Она сделала это без единой улыбки и приветствия, даже не встретившись с ним взглядом. Она потянулась за планшетом, расписалась и в ожидании посмотрела на него.
Водитель вернулся к грузовику и вытащил такую же неоново-оранжевую коробку, которые грузили на Острове Дьявола. Сегодня был ясный день, поэтому я смогла разглядеть темные цифры на одной из сторон.
Моя мать придержала для него дверь, позволяя занести коробку в свой дом. А затем закрыла дверь прямо перед его лицом.
Он какое-то время смотрел на дверь, прежде чем потрусил обратно к грузовику и уехал.
«Что же такое получила моя мать с Острова Дьявола и зачем? Что Остров Дьявола мог ей предложить?»
— Вы кого-то ищите?
Я быстро обернулась и увидела соседа, который стоял на крыльце своего дома, держа подмышкой собаку, на манер футбольного мяча. У меня замерло сердце, а затем принялось биться в два раза быстрее.
Я не знала, как много он увидел. Поэтому решила притвориться, что здесь не на что смотреть. Я нервно хихикнула, мне даже не пришлось играть.
— Ногу судорогой свело, — ответила я, указывая на ногу. — Просто пытаюсь расходиться. Я надеялась, небольшой перерыв поможет ее расслабить. Бегать по асфальту для меня настоящая мука. — я с улыбкой указала в сторону грузовика. — А затем услышала шум. Не часто здесь увидишь доставку.
— Конечно, — произнес он так, что стало понятно — поверил не до конца.
— В любом случаем, мне пора. Всего вам хорошего!
Я выбежала из квартала, нашла свой велосипед и поехала домой.
* * *
Я вернулась на заправку, в ожидании темноты и чувства безопасности.
Ожидая, что его там уже не будет.
От Лиама Куинна я много не ждала. «Может, в этом моя ошибка? В моих предубеждениях?»
Он был одет в джинсы и футболку, но босой. Он стоял напротив одного из столов, опершись на него ладонями, и что-то рассматривал в раскрытой книге.
Было в это что-то правильное, что он стоит здесь такой босоногий и что-то напряженно изучающий. Он был словно воином-поэтом или ученым-рыцарем.
Он поднял взгляд, когда я вошла, его тело мгновенно напряглось, словно по тревоге. Но не особо расслабилось, когда он понял, что это я. Он не спросил меня, где я была. Возможно, заметил, что я была чем-то взволнована. Может, ему удалось рассмотреть печаль в моем взгляде. Но он об этом не спросил. Пока не спросил.
Со своей стороны я понятия не имела, что сказать или делать.
Он решил прервать затянувшуюся паузу:
— Это твой дом. Но я останусь здесь, пока ты меня не выгонишь. И если ты попытаешься меня выгнать, возможно, и тогда я не уйду.
Я захлопнула и закрыла дверь на замок.
— Хорошо.
— Что ты на это скажешь?
— Понятия не имею.
Он смотрел на меня некоторое время.
— По крайней мере, честно.
У меня в груди, словно уголек, затеплилась надежда. Маленький, горячий и алчный уголек. Но это не было мыслью. И это не было чувством. Это было предвкушение, а предвкушения не помогли мне прийти к этому моменту. Каким бы этот момент ни был. Поэтому проигнорировав его, я сфокусировалась на том, что было.
Я подошла к нему, но найти слова у меня получилось не с первого раза.
— Что читаешь?
— Я не до конца уверен.
Он показал мне обложку. Это была большая книга в кожаном переплете, бумага в которой была настолько тонкой, что просвечивалась.
Страницы были исписаны каллиграфическим почерком на языке, с которым я и близко не была знакома.
— Книга заклинаний? — спросила я.
— Пара нуждаются в книге заклинаний?
— Понятия не имею. Хороший вопрос, который стоит адресовать Малахи.