Океан

– Эй вы, мещера хреновы, чего собрались? Жить надоело? Сейчас всех перестреляю. – Полез во внутренний карман куртки.

Но протрезвевший Чесноков понял, что это его единственный шанс, и его надо использовать. С одного удара Ренат слетел с ног, проделав в воздухе небольшой разворот. После удара он даже не шевельнулся. Всё произошло быстро и молниеносно, никто не мог заподозрить в грузном Чеснокове такой реакции. Второй прямой удар пришелся в челюсть хозяину бейсбольной биты. Бита звякнула о землю, куда быстрее, чем её хозяин, пролетевший несколько метров. Вяземский лишь успел двинуть локтем в челюсть одного. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не раздался визг тормозов в виде ужасного пищащего скрипа, который характерен для автомобилей УАЗ, какими, как правило, укомплектована наша доблестная милиция. Топот людей с автоматами не вызывал желания подраться. И через минуту все стояли с широко расставленными ногами и руками на капотах автомобилей, за исключением тех, кто остался лежать. Люди в масках и бронежилетах, как правило, не привыкли разъяснять права и любезничать, но всё же Вяземскому, стоявшему в неудобной позе удалось доказать человеку в маске, что он из милиции. Он протянул удостоверение, оставаясь всё в той же позе.

– Товарищ капитан! – крикнула в воздух маска.

Прочитав удостоверение Чеснокова, молодой капитан отдал честь.

– Товарищ полковник, нам необходимо знать, что здесь произошло.

– Вооруженное нападение на сотрудников милиции.

Капитан выдержал значительную паузу, и было о чём задуматься – у одного из нападавших, очевидно, был сломан нос, и кровь заливала все лицо. У другого челюсть сдвинулась набок, и он постоянно отплевывался кровью, хотя внешних повреждений не было.

– Товарищ полковник, необходимо будет проехать в отделение для дачи показаний.

– Хорошо.

– Так, проверить машины, – отдавал команды капитан, направляясь к своим подчиненным.

– На, зажуй, – Вяземский протянул полковнику серый пакетик. – Вещь хорошая, хоть и отдает плесневой мятой. Ну, полковник, чтобы я ещё с тобой куда-нибудь пошёл. Да ни за что! Теперь полночи в отделении проторчим.

– Чего ты мне за гадость дал, – причмокнул Чесноков как ни в чём не бывало.

– Да жуй ты, ё-моё. Нам чуть головы не отстрелили, а он морщится. Завтра Асколичу всё доложат, и неизвестно как ему всё это представят, и что он наябедничает Архипову.

– Не дергайся, самое плохое позади.

– Ага, прогулялись, етит твою мать.

***

В дверь стучали не сильно, но настойчиво. Кряхтя и морщась, Вяземский, накинув халат, побрел открывать.

– Кто?

– Это я, Валентин.

Он распахнул дверь – топорщащиеся во все стороны волосы как солома, вздыбившиеся усы и выражение лица подобное самому дьяволу.

– А ты, Колобов, заходи, а голос как у Маликова, – он резко повернулся и тут же схватился за переморщенный лоб.

– Заходи, я пока умоюсь, – и побрел неуверенными движениями в ванную. – Ты что в воскресенье в такую рань приходишь?

– Какая рань, половина первого.

– Сколько? – кричал Вяземский из ванны. – Вскипяти пока чайку, будь другом.

– Ладно.

Колобов принялся хозяйничать, поставил чайник, раскрыл форточку, разобрал столик.

Вяземский приковылял из ванной и бухнулся в кресло.

– Что там с погодой? Ой, фу, – отвернулся он от окна. На улице стоял небольшой туман, и все казалось мрачным.

– Оттепель.

– Да я вижу, хрень какая-то.

Вяземский прихлебывал горячий чай и покряхтывал.

– Ой, чтоб я так жил.

– Тебе бы сейчас пивка.

– Никакого пьянства, хватит, хоть пиво это и хорошо.

Сморщенное лицо его после опустошённой горячей кружки чая стало разглаживаться, во взгляде появилась надежда на выживание.

– Вот, повторю через двадцать минут. Алексей, ты же не просто так зашёл?

Колобов снял очки и начал их протирать. Лицо его без очков сделалось непривычно округлённым.

–Мне Асколич звонил, лично просил приехать, а потом ему перезвонить. Это насчет вчерашнего нападения.

– Ну да. Ты зайди к Чеснокову, он тебе объяснит.

Колобов как-то замялся, бросил протирать очки, надел их снова.

– Ладно, сейчас вместе пойдем. Что вы все так Чеснокова боитесь? А что Асколич сам ему не позвонил?

Колобов пожал плечами.

– Понятно… туда же… Он хотя мужик суровый, но нормальный. Ну, рассказывай, что ты знаешь?

– Что знаю? Все личности установлены. Сегодня воскресенье, так что следствие ими заниматься до завтра не будет. На изъятое огнестрельное оружие у них есть разрешение, оружие зарегистрировано на охранную организацию. Всё так вроде законно, кроме бейсбольных бит, дубинок и кастетов. Вы-то как без оружия оказались?

– Мы вообще там оказаться не должны были. Ты не отвлекайся.

– Ну вот, у нападавших из шестерых двое с повреждениями. У одного челюсть сломана, у другого нос. Это что, Чесноков так постарался? – наставил на Вяземского удивлённый взгляд Колобов.

– Не отвлекайся, рассказывай дальше.

– Что дальше. Весь телефон оборвали. Звонят, и кто только не звонит. И из охранной фирмы, их коллеги, адвокаты, начальство. Начальство не знает, как реагировать. Следствие еще не началось, а на него уже давление оказывают.

– Что, серьёзная фирма эта охранная организация?

– Охранная фирма «Атлант» – это реконструированный рэкет. В девяносто четвертом его узаконили. Теперь они спокойно носят стволы, охраняют ларьки, магазины, рынки. Кстати, двое из шести не из фирмы, они сутенеры. В последнее время – года два – проституток убивают, ловят маньяка, а кто это делает, конкретно никто не знает. Вот они якобы охраняют.

– Понятно, если бы мы не оказались из убойного отдела Москвы, дело замяли в течение пятнадцати минут. Знаешь, что я тебе скажу? Пойдем к Чеснокову.

На удивление, Чесноков был свеж как огурчик, гладко выбрит, надушен и восседал в спортивном костюме возле кипы бумаг. Удобно пристроившись на кресле возле журнального столика в своей любимой позе, он что-то писал. Казалось бы, последние события повлияли на него положительно, так как он выглядел немного повеселевшим, и это несколько удивило Вяземского. С мрачных уст майора повеяло сарказмом.

– Сидит, главное, глянь, довольный какой!

Колобов ничего довольного на первый взгляд не заметил в Чеснокове. Но позже действительно заметил какие-то положительные своеобразно проявляющиеся эмоции.

– Залетайте, голуби, – сказал Чесноков, отрываясь от писанины. – Как раз на деловое совещание.

Усевшись в кресло, закрыв глаза, как бы пытаясь обмануть похмелье, Вяземский язвил:

– Сейчас только твоего совещания и не хватает, да ещё делового.

Не обращая никакого внимания на слова Вяземского и его недуг, Чесноков по-деловому принялся выкладывать ход своих мыслей.

– Ну что, Валентин, ты говорил, что нам нужен выход на криминалитет, – при этом Чесноков принялся суетиться насчет чая, ставя чайник.