Оккупация
Шрифт:
— Тише! — шепнул он. — Это сам Фебуин.
— Какой еще Фебуин?
— Каргал, — шепнул шерх. — Вождь десятитысячник, один из ближайших советников мафата.
Слова свои Салудин, сопроводил непонятным жестом, быстро коснувшись лба и груди, после чего с почтительностью поднялся с лавки.
— Нам тоже встать? — шепнул Миронов.
Но ответить Салудин не успел. Рукой, увенчанной золотым браслетом, каргал величаво махнул обитателям барака, разрешая сидеть.
— Рад тебя встретить здесь, славный Салудин из рода Каро! — напевно произнес он. И хотя половины слов россияне не поняли, но выручила интонация гостя.
— И я рад тебя приветствовать, высокородный каргал!
— Жаль, что судьба забросила тебя
— Их родной язык — русский. По дайкирийски они тоже немного понимают, но говорят пока плохо. Будет лучше, если я буду переводить.
— Да будет так, милейший Салудин! — брезгливо оглядев убранство барака, каргал сделал знак своим слугам, и двое из них немедленно принесли нечто вроде небольших ковриков, быстро застелив ближайшие лавки. Еще трое слуг распахнули принесенный сундук, из которого на свет вынырнул поднос с диковинными фруктами и высоким явно не пустующим кувшином.
— Будет лучше, если мы пересядем. — Сказал Фебуин. — А заодно поднимем кубки за вашу сегодняшнюю победу. Уверен, такого вина вы давно не пробовали.
— Это точно! — хмыкнул Танкист и первым двинулся к застеленным коврами лавкам.
Пожалуй, один только Танкист и пил вволю. Шматов с Мироновы ограничились тем, что только попробовали вино, после чего с жадностью налегли на фрукты, благо последние обладали замечательным вкусом, напоминая нечто среднее между ананасом, морковью и персиком. Была здесь, впрочем, и привычная слива вперемешку с краснощекими яблоками, дразнили взор тугие кисти винограда. Все, разумеется, отменного качества, без пятен, червоточин и гнили. Еще одна причина, по которой, верно, понравилось Ксении местное житье-бытье. Можно было не сомневаться, что за того же несчастного червяка, обнаруженного в яблоке каргалом или мафатом, кого-нибудь из слуг немедленно приговаривают к наказанию. Может быть, даже к смерти. Так или иначе, но вино господа офицеры только пригубливали, справедливо рассудив, что головы лучше сохранять трезвыми — в особенности накануне решающего боя. Танкист же себя ни в чем не ограничивал, поскольку чуть ранее по общему соглашению бывшего зека произвели в оруженосцы, лишив, таким образом, права на поединок. Татуированный приятель особенно не ерепенился, хотя и попытался поначалу изобразить обиду. Как бы то ни было, но вино быстро поправило его настроение, и очень скоро каргал стал поглядывать на Танкиста с отеческой благожелательностью. Иначе и быть не могло, так как последний бесцеремонно перебивал всех и каждого, то и дело встревал в беседу, веско высказывая собственное мнение. Такое поведение позволительно не каждому, и ничего удивительного, что Фебуин решил прислушиваться к мнению этого маленького человечка.
Впрочем, разговор не клеился, и очень скоро это стало ясно всем присутствующим. Каргал говорил красиво и осторожно, щедро пересыпая обычные фразы великоречивыми комплиментами в адрес «несравненных бойцов» из России, однако цель его визита мало-помалу выплывала наружу. Дело заключалось в том, что каргал был игроком — игроком страстным и азартным, готовым ради победы практически на все. Об этой самой победе он и собирался с ними поговорить, но как и положено на востоке — с переговорами не спешил. В конце концов, не выдержал подогретый вином Танкист. Ухнув по лавочке кулачком, он сипло вопросил:
— Ты, каргалушка, хвостом не виляй! Мы здесь, в натуре, люди простые и привыкли к честному базару. Выкладывай, что у тебя на уме и чего от нас хочешь, а уж мы подумаем, какую запросить цену.
Покраснев, Салудин перевел сказанное. Наверняка он основательно подредактировал слова бывшего зека, иначе не встрепенулся бы
столь оживленно высокородный Фебуин. Скорее всего, ему понравился сорвавшееся с уст Танкиста упоминание «цены». Людям торговым и любящим деньги подомные материи всегда близки и понятны, — Фебуин же деньги, по всей видимости, боготворил. А потому застрекотал оживленно и радостно. Сергей заметил, что, слушая его, шерх склонил свою лобастую голову, сурово поджал губы. Он и речь высокородного чиновника перевел, не поднимая глаз.— Этот человек хочет, чтобы во втором туре мы проиграли его фавориту. Зовут фаворита Зурбан, и будет он на поединке в золотых доспехах. Зурбан — боец сильный, но каргал не хочет рисковать, поскольку решил поставить на него большие деньги. Если мы согласимся, то Зурбан не убьет нас, а только оглушит ложными ударами.
— А лучники! — немедленно возмутился Танкист. — Разве ваши стрелки не добивают всех упавших?
— Это было лишь в первом поединке, в котором дрались преимущественно рабы. Теперь бои начинаются настоящие, а потому добивать раненых не будут. Кроме того, на арену приедет сам мафат со всей своей свитой, прибудут князья и высокородные шерхи. Уже сейчас по ориентировочным прикидкам ставки будут необычайно высоки. И если вы покажете красивый бой, а в итоге ляжете под Зурбана, выигрыш составит огромную сумму.
— Выигрыш — это хорошо, но что мы будем с этого иметь? — хмыкнул Танкист.
Ответ каргала они поняли без перевода.
— Вы будете иметь свободу.
Послушав еще некоторое время страстную воркотню Фебуина, шерх с тем же угрюмым видом взглянул на россиян.
— Он клянется, что все продумано до мелочей. Конечно, оставлять нас живыми опасно, но он берется все устроить. Говорит, что вскоре после поединка верные люди выведут нас за пределы города, дадут денег и укажут дорогу к границам страны. Фебуин говорит, что это для нас наилучший выход. Мы не только сумеем заработать, но и сохраним жизнь, поскольку встреча с хараном нам уже угрожать не будет.
— А Зурбан? — поинтересовался Миронов. — За жизнь Зурбана он не боится?
На этот раз каргал тоже понял вопрос без перевода. Снисходительно улыбнулся наивности вопрошающего, неспешно заговорил.
— Ну? Чего он там трендит?
Не отвлекаясь на Танкиста, шерх продолжал слушать. По мере того, как он вникал в объяснения мафата, черты лица его все больше каменели.
— Он говорит, что в случае выхода Зурбана в финал, они подготовят хищника должным образом. Дадут сонных трав, от которых харан уснет прямо на арене. А Зурбан свою роль исполнит, как надо. И мечом красиво помашет, и стрел в разные стороны попускает. Словом, все пройдет наилучшим образом. Вы же, тем временем, будете уже далеко.
— Так-то оно так, но если я, к примеру, не хочу уезжать! — возмутился Танкист. — Если я, к примеру, желаю здесь остаться? Иметь свой дворец, свиту, вооруженных слуг?
Шерх хмуро перевел слова блатаря, и каргал немедленно расцвел улыбкой. С ним торговались, а в этих материях он был, бесспорно, силен.
— Насчет дворца он не знает, — сказал Салудин, — но уютный домик с садом и парочкой симпатичных рабынь он может вам устроить… Только это все враки, — оборвал сам себя шерх. — Ни черта он вам не даст. И живыми отсюда вы тоже не уйдете. Для него это слишком большой риск. Куда проще убить вас. Сначала поединщиков, а после и оруженосца.
— Вот, значит, как? — Танкист нехорошо прищурился. — Это ты, значит, что же, в натуре? Зуб даешь, что так оно все и будет, или только предположение делаешь?
Самое удивительное, что вывернутый язык блатного шерх понял прекрасно. И ответил таким же вывернутым образом, что лишний раз подтверждало его недюжинные умственные способности.
— Зуб даю, — серьезно ответил он. — Именно так все и будет. Вы исполните то, что от вас требуется, принесете ему прибыль, и сразу после этого вас уничтожат.