Окна

Кроме десятка коробок она привезла один-единственный цветочный горшок. Как ни старалась она ухаживать за растениями, все они рано или поздно погибали. Даже кактусы. И только герань продолжала цвести. Саша не могла найти этому объяснения. А её бабушка рассуждала так: «Шунька, цветы у тебя мрут из-за отсутствия в доме мужской энергии. Замуж тебе надо!»

Все проблемы в жизни Саши Белых – головная боль, плохой сон, сложности с начальством – сводились, по мнению родных, к одному: ей нужно было срочно выйти замуж.

Закончив с вещами, Саша зашла в кабинет отца, чтобы поздороваться. Но тот сделал вид, что увлечён работой, и пропустил приветствие дочери мимо ушей. Мать, заметив эту сцену, увела Сашу на кухню и шепнула ей, что отец злится. Бросить высокооплачиваемую работу в престижном банке, эту роскошную отечественную синицу в руке, ради непонятного заморского журавля в небе казалось ему глупым и безрассудным. Мама сказала, что ему нужно время, чтобы остыть и свыкнуться с этой новостью.

Уходя, Саша вновь зашла к отцу и сказала, что «на остывание» у него осталось всего семь дней.

До отъезда 5 дней

Саша заехала к брату. На днях в его семье произошло неприятное событие – пропала любимая собака. Немецкая овчарка Грета была не просто питомцем, а членом семьи. Кроме того, со дня на день Грета должна была ощениться, поэтому вся семья была взволнованна и опечалена этим событием.

Саша знала, чем порадовать их. Она принесла шоколадный торт для невестки, бутылку коньяка для брата и большую игрушечную собаку для трёхлетних двойняшек.

Пока малышки «препарировали» плюшевого пса, брат отвёл Сашу на балкон и сказал, что у них есть десять-пятнадцать минут тишины, чтобы нормально поговорить.

Пару минут они стояли молча, глядя куда-то вдаль. Тёплый майский вечер тонул в розовом закате и обдувал их лёгким ветерком.

– Сань, ты правда этого хочешь? – спросил брат.

– Да.

– И это сделает тебя счастливой?

– Не знаю, – опустив глаза, ответила Саша. – Но я хочу попробовать.

Брат крепко обнял её, а затем, зажав под мышкой, принялся щекотать. На её хохот и вопли о помощи прибежали маленькие Айболиты. У каждой в руке было по половине плюшевой собаки.

Саша просидела в гостях у брата до позднего вечера. Выпив коньяку, наевшись торта и наигравшись с племяшками в дочки-матери и прятки, она заплела растрёпанным девчонкам по паре косичек, таких же тугих, какие заплетала ей мама в детстве, от которых лица малышек приобрели слегка удивлённый вид, и засобиралась домой.

Прощаясь, малышки кинулась обнимать любимую тётю и спросили, когда она снова придёт к ним гости.

– Когда найдет своё счастье! – ответил за неё брат.

До отъезда 2 дня

Найти арендатора пока не удалось, но брат пообещал, что будет присматривать за её квартирой. В остальном всё шло по плану: трудовая книжка получена, вещи собраны, банковские дела улажены, посиделки с друзьями пройдены.

Саша знала, что имеющихся у неё сбережений хватит на пару месяцев. А что будет дальше? Что, если она не сможет зарабатывать блогерством? Что тогда? Об этом она старалась не думать.

До отлёта 2 часа

Саша стояла недалеко от стойки регистрации на рейс и нервно крутила в руке продолговатый листок – билет в один конец. Купив его три недели назад, она чувствовала себя на седьмом небе от счастья. А сейчас?

Душевные терзания были прерваны шумной приближающейся семейной делегацией. Отец подошёл первым, но, вопреки её ожиданиям, не стал читать нотации. Он крепко обнял Сашу и шепнул на ухо: «Удачи, милая. Я буду скучать».

Брат с женой и неугомонными двойняшками налетели на неё как ураган.

– Надеюсь, твой пубертатный период скоро закончится, и ты вернёшься домой. А вообще, Сань, будь умницей и веди себя плохо! В твоём возрасте уже давно пора. И умоляю, спрячь подальше своё противозачаточное выражение лица. Помни, часики тикают, – проговорил он и, подмигнув, поцеловал её в лохматую макушку.

Мать ничего не могла сказать. Она лишь плакала и то и дело утирала лицо мокрым от слёз платком. Бабуля подошла к Саше с каким-то узелком и сказала, что внутри пирожки и вязаные носки. Саша искренне поблагодарила за подарок, ведь в сыром климате туманного Альбиона носки ей обязательно пригодятся.

До отлёта 40 минут

Оставшись одна, Саша внезапно почувствовала жуткое волнение. Все за и против несмолкаемым роем жужжали у неё в голове. А что, если она действительно поспешила, и фраза «Я уеду жить в Лондон» была лишь глупой, вирусной песней, а не голосом её разума? Что, если переезд в другую страну не мог решить её проблем, а был лишь способом убежать от них?

Дабы отвлечься от дурных мыслей, Саша решила открыть бабушкин свёрток. Помимо цветных носков и румяных ароматных пирожков с капустой там оказалась записка:

«Шунечка, когда в начале шестидесятых я с двумя детьми на руках уехала из Молдавии в Сибирь, все тоже крутили пальцем у виска и называли меня сумасшедшей. Ты пошла в меня. Юность дана нам, чтобы делать, а старость – чтобы думать. Ты всё делаешь правильно. Живи полной жизнью, а я позабочусь о твоей герани.

В носки я убрала заначку. Тебе эти деньги нужнее. Не говори матери про них, она будет меня ругать. Будь счастлива, милая. И храни тебя Господь!»

***

Автоматические двери зоны таможенного контроля бесшумно закрылись за Александрой. «Я уеду жить в Лондон!» – уверенно сказала она и шагнула вперёд. Тридцатилетний желторотый воробушек гордо расправил крылья и вылетел из гнезда в новую жизнь.

Чудо-пицца

– Пицца! Горячая пицца! Девушки, не проходите мимо. Только сегодня. Прекрасная акция – две пиццы по цене одной. Это же просто чудо! Вот, возьмите, – долговязый парень в костюме пепперони протянул девушкам буклет с рекламой.

– Ненавижу этих попрошаек! Аня, зачем ты это взяла? Выбрось, – пробурчала Василиса. Её высокий конский хвост недовольно дёргался в такт размашистым шагам, а брючный костюм подчёркивал стройную, спортивную фигуру.

– Он не попрошайка. Это его работа, – возразила Аня, чуть задрав курносый нос. Из небрежно собранных в пучок светлых кудряшек торчал простой карандаш.

– Ага, труженик нашёлся. Вон какой здоровый кабан. Нет чтобы в офис пойти или на худой конец на завод, он лучше в пепперони нарядится и будет людей пугать.