Око Волка

«Джон! Что все это значит!?» — кричал Эд, идя за наставником. — «Джон, черт возьми, объясни! Джон! Стой!» — толпа нахлынула, загораживая удаляющуюся фигуру.

«Джой, стой! Джон! Отец!..»

Эд вздрогнул и открыл глаза. Его клыки и когти выступили наружу, а он даже не заметил. Кошмар… сон… но до чего реальный — даже запахи как настоящие. И он помнил его весь до конца, чего почти никогда не бывает со снами. Луна, Джон, отец, тот волк, с черной шкурой, он помнил его. Навсегда запомнил того волка. Эд втянул когти и клыки, и даже не сразу понял, что телефон ходуном ходит от вибрации.

— Да? — просипел он в трубку.

— У тебя все нормально? — Это был голос Джона. Обычный голос Джона.

— Нормально.

Пауза.

— Ладно. Через два часа выходим, будь готов.

— Хорошо.

Он посмотрел на время — одиннадцать вечера — и отложил телефон на тумбочку. Огляделся. Деревянная кровать и матрац изодраны, от одеяла и простыни остались одни лоскуты. Эд посидел, тупо уставившись на измочаленную подушку, и не одевшись, прямо в трусах вышел на балкон, в ночную прохладу, оперся на поручни. Первая ночь в Москве выдалась освежающей. Огромный город горел жизнь, по улицам, словно усеянными гирляндами сновали люди. Город не спал, а, казалось, только начинал жить, и проезжая по дневной Москве, Эд не заметил такого движения, какое началось ночью. Чарующий город. И чарующая Луна над ним, нормальная, двухнедельная. Напоминающая, что через две недели случится еще одно убийство, времени не так много.

— А ты крепкий, — раздался голос справа.

На соседнем балконе стояла женщина, молода, но уже не девушка. Она была из тех современных женщин, у которых с фигурой творилось черт знает что: длинная шея, маленькие груди, широкие бедра, невысока и худа. На остреньком лице застыла озорная улыбка, а большие миндалевидные глаза будто впились в Эда. Волосы такие темные, что казались, намазаны углем; собраны в небрежный пучок на макушке. Она стояла только в длинной мешковатой футболке, которая свисала на ней почти до колен, и через нее выступали маленькие пуговки сосков. Женщина совсем не пахла, что начинало волновать. Все имеет свой запах, но не она.

— Нда, — пробормотал Эд, отворачиваясь к городу. — Как-то само вышло.

— Что? — голос у нее был слегка низкий и осипший.

— Я говорю, что ни килограмма не поднял, чтобы его таким сделать.

— Ваш род несет тяжелое проклятье, должно же быть в нем хоть что-то хорошее.

Женщина прислонилась к стене, все не отводила глаз. Эд же заулыбался. Мудрые слова на балконе отеля — как ему их не хватало.

— Я тебя разбудил?

— Нет, я не спала.

— Кричал?

— Скорее рычал, но поскуливал, иногда.

— Ты колдунья?

— Ведьма. Меня зовут Дарья, можно Даша. А тебя как?

— Эдуард Тарасов, можно Эд, — он слегка пожал протянутую руку. Мягкую и ухоженную.

— Так ты американец, ну надо же, — Даша улыбнулась еще шире. — И часто у тебя такое? В смысле кошмаров.

— Нет, нам не снятся сны.

— А тебе приснился.

Эд не ответил, она тоже молчала. Огромный город, шумный, цветной, в нем бушевало цунами запахов. Москва кружилась вокруг, манила к себе. Эд знал, какие бывают ночи в подобных городах: во множество закоулков, дворов, клубов, известных и не очень, на целые улицы выходили люди, чтобы повеселиться под светом звезд и фонарей. А вместе с ними просыпались ночные призраки, скользящие в тенях, готовые ударить. Они смердели годами холодного одиночества, бездушной жестокостью и кровавым буйством. Но не здесь. В Москве витал совсем иной запах, к которому Эд все не мог привыкнуть. Вязкий, тягучий, в него можно запустить руку и выдрать кусок.

— Я могу помочь, — тихо сказала Даша.

— С чем помочь?

— С кошмарами.

— У меня больше не будет кошмаров…

— Поверь, будут, — она подошла к смежным перилам и подалась чуть вперед. — Кошмар — это не сон. Он всегда кажется реальным, потому что и правда реален, только вот происходит он не здесь и не с тобой. И кошмар никогда не приходит один. Ты будешь страдать ими все то время, что находишься в России.

— Даже не знаю, — протянул Эд. — И зачем тебе что-то делать для меня. Мы ведь даже не знакомы.

— Я чувствую, что ты должен быть в форме, и как можно скорее. Что ты должен делать что-то важное. А все эти сны могут выбить из колеи. Эд, я хочу помочь. Пойдем со мной.

Даша поманила его пальцем, и со смехом скрылась в комнате. Эд постоял немного и полез через перила. «Что она мне сделает?» — подумал он, раздвигая шторы комнаты. Это оказался такая же спальня, как у самого Эда, только в ней витал аромат мяты и еще чего-то приторно-неприятного. На ковре перед кроватью горели желтые свечи, образовывая широкий круг, а в середине круга чуть светилась красная свеча. В круге сидела Даша, она улыбалась Эду, казалось искренне, весело, но и настойчиво. Так ли это, Эд не знал. Мало ли, что нужно этой женщине. Даша жестом указала на место в круге, напротив себя.

— Давно тут живешь? — спросил Эд, усаживаясь.

— Неделю, примерно.

Даша потянулась за круг, и ее футболка чуть отстранилась от тела. Эд увидел ее худенькое тело: свечи просвечивали футболку, и живот женщины казался приятного персикового цвета. Она снова села и прозрачность утонула в складках футболки. Даша, все улыбаясь, чуть подалась вперед и показала белый кубик.

— Теперь смотри прямо на свечу и говори.

— О чем говорить?

— О чем хочешь, только смотри на свечу и говори.

Эд опустил глаза на маленький огонек, трепыхавшийся от любого движения.

— А моргать можно?

— Да, — Даша смотрела на Эда, он это чувствовал.

— Может, расскажешь мне что-нибудь о себе? — спросил он, не отрываясь от огонька. — А то я глупо себя чувствую.

Она хихикнула.

— Меня зовут Даша и я ведьма. Разве недостаточно?

— Ну, хоть откуда ты приехала и чем занималась эту неделю? — При каждом слове огонек свечи танцевал, изворачиваясь в каких-то немыслимых позах, но не затухал.

— Ты не знаешь того места, откуда я приехала. В Москве я прохожу испытания, готовлюсь стать настоящей ведьмой.

— А сейчас ты фальшивая?

— В звании ученицы, но завтра стану полноценной. А ты откуда приехал?

— Из штата Мэн. Это север Америки. Сюда на стажировку.

— Будете охотиться на того убийцу из леса?

— Да.

— Страшное дело. Я чувствую, что с ним будет много хлопот.

Эд поднял глаза на Дашу. Она склонила голову набок, в ее больших черных глазах мелькали крошечные отражения Эда.

— Ты много чувствуешь, надо сказать.

— Смотри на свечу, — она потянула его за нос, чтобы опустить голову. — У ведьм развитая интуиция. Мы чувствуем все, что происходит вокруг.

— Прямо как мы.

Даша взяла небольшую пластинку, что лежала рябом с ней на ковре, и кольнула одним из ее концов себе в левый мизинец. Выступившую капельку крови она размазала по белому кубику, который тут же все впитал.

— А что мы делаем?

— Это отворот, от кошмаров. Энергетика оборотней слишком сильная, и мне нужно ее как-то игнорировать, — она выдавила еще каплю крови и снова размазала по кубику. — Сейчас ты сосредоточен на свече, она впитывает часть твоей энергии, и это позволит мне проникнуть внутрь тебя.