Олеся

– И?
– всех деталей рассказывать я не хотела, а то Петька вон как на Эльмира отреагировал. Как будто... ревнует? Глупости! Чего ему меня ревновать? Просто сердится.

– Мы решили остаться друзьями.

– Друзьями?!
– Петька слегка отодвинулся от меня и приподнял мое лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. И, нервно усмехнувшись, сообщил.
– Олеся, Эл не из тех, кто дружит с девушками.

– Ты тоже, но мы же дружили!

– Олесь, Эльмир не из тех, кому стоит верить. Нет, не так. Он не обманывает, но он отлично манипулирует людьми. И за его словами может скрываться несколько подтекстов. Он бы не добился того, что у него есть, если бы был другим.

– Ты мне не веришь, - расстроено констатировала я.

– Солнце, тебе я верю. Ему - нет.

– Ты не хочешь, чтобы я с ним общалась?

– Черт!
– Петька ударил по дивану кулаком.
– Я не собираюсь указывать тебе, с кем общаться. И дело не во мне. Это не пустая ревность. Даже если мы разойдемся, пусть так. Но я не хочу, чтобы он снова сделал тебе больно! Будь с ним осторожнее.

Он снова меня защищал. Как всегда, мой Рыжик где-то рядом. Заботится и бережет меня и мои чувства. Ладно, хватит тосковать. Я надула губы, захлопала глазами и ущипнула его:

– Ты собираешься меня бросить?!

– Чего?!
– витающий где-то, Петька вернулся на грешную землю.

– Мне не нравятся твои разговоры о том, что мы разойдемся!
– я забралась к нему на колени, устроившись лицом к нему.
– Признавайся, ты опять присмотрел себе блондинку?
– я злобно прищурилась. Петька несколько секунд хлопал глазами, а потом расхохотался, и стиснул меня.

– Ага, двоих сразу.

– Блин, ты вообще офигел!

– Угу, - согласно хмыкнул он в район моей шеи.

– Петь, а может мне в блондинистый цвет перекраситься?
– изумленный моим вопросом, он даже оторвался от шеи, которую уже начал целовать.

– Бред. Даже не думай.

– Ладно, при условии, что о блондинках мы беседуем последний раз.

– Так ты сама про них начала!
– возмутился Рыжик.

– Так нечего про расставание речь заводить, - скопировала я его интонацию.

– Там главная мысль была не о расставании, - проворчал Петька, изображая недовольство. Наша перепалка его успокоила. И прежнего напряжения в голосе не было.

– Я не хочу о нем говорить, - я поцеловала Рыжика в шею.
– Этот день начинался так хорошо, а в результате мне так плохо, - я обняла его.
– Давай, мы поговорим о чем-нибудь приятном.

– Давай, - Петины губы скользнули за мое ухо, задержавшись на секунду, достаточную для того, чтобы я в полной мере осознала, насколько это мне нравится. И практически сразу дразнящим движением прошлись по щеке, почти касаясь кожи, давая мне почувствовать их тепло, но, еще не прикасаясь к ней.
– А может без разговоров?
– пробормотал он уже мне в губы. Разумные мысли куда-то ускользали, и, наверно, весьма глупо хихикнув, я ответила на поцелуй.

Нежный и дразнящий вначале, он очень быстро превратился в нечто другое, заставляя сердце как сумасшедшее биться у меня в груди.

Поглаживая плечи и грудь, я пыталась как можно плотнее прижаться к нему. Руки Пети скользили по моему телу. И это было так правильно, так по настоящему хорошо, ощущать его чуть шероховатые ладони на своей спине, плечах, животе. Непонятным мне образом я оказалась без футболки. Затуманенное сознание отметило, что Петька-то одет! И это было неправильно! Мне не хватало ощущения его кожи под моими ладонями, уже давно безо всякого стеснения блуждающими по его телу. Я попыталась задрать тонкий свитер, который был на нем. Он начал, было, мне помогать, потом вдруг стиснул меня, уткнулся в шею. Прошептав:

– Подожди,- тяжело задышал в шею.

– Ммм?
– не поняла я. Мои руки беспорядочно скользили по его спине.

– Олесь, - почти простонал Петька.
– Подожди, хорошая моя, - он погладил меня по шее, но не страстно, а как будто успокаивающе.

– Ты чего?
– изумилась я, слегка стряхнув охвативший меня дурман.

– Олеся, - он погладил меня по голове, другой рукой продолжая меня удерживать. Подозреваю, главным образом он удерживал мои руки, - не надо, - он шумно выдохнул воздух.
– Так.

– А как надо?
– я ничего не понимала. Немного откинулась назад, чтобы рассмотреть его лицо и глаза. На щеках румянец, глаза горят, губы кусает.
– Да что не так-то?
– я видела, что продолжения он хочет. Вот только не доходило, почему остановился. Огонь в моих жилах медленно угасал. Я приходила в себя. А Петька все не мог объясниться внятно.
– Что я сделала не так?
– тихо спросила я.

– Дело не в тебе, - он погладил меня по щеке. Чмокнул в нос.
– Олесь, это твой первый раз. Все должно быть по-другому!

– По-другому, это как?
– насупилась я. Петька расслабился и выпустил меня из тесных объятий, теперь он поглаживал меня по спине, как всегда, когда хотел успокоить. Попытался пересадить на диван, но я не далась, обхватила его за шею.
– Ты меня не хочешь, да? Я не привлекаю тебя?
– я пытливо заглянула ему в глаза. Петька от моего предположения опешил.

– С чего ты взяла?

– Ну, - возбуждение спало, и я вдруг вспомнила, где я сижу, и в каком виде. Я слега зарумянилась, - Я читала, что мужчинам трудно остановиться, - красный цвет на моих щеках набирал насыщенность.
– Когда они действительно... ээээ.... возбуждены.

Я неловко перебралась с колен на диван, и попыталась отодвинуться от Петьки, словно между делом скрестив руки на груди, прикрывая грудь, упакованную в белье. Утешало только то, что в купальнике Петя меня сто раз видел, а белье было непрозрачное. Понаблюдав мои маневры, Петька снизошел до ответа:

– Милая, мне не пятнадцать лет. Остановиться я могу. Главное знать, для чего остановиться, - он попытался притянуть меня к себе, но я оттолкнула его руку. Он склонил голову.
– Ты расстроилась или обиделась?

– А в чем разница?
– проворчала я, оглядываясь в поисках футболки. Оказалась она почему-то под Петькиным бедром, откуда я её потянула. Рыжик приподнял ногу, и я шустро натянула её, слегка отвернувшись от него.

– Обиделась, из-за того, что не по-твоему вышло, а расстроилась, если просто очень хотела продолжения, - и без паузы продолжил.
– А чего ты меня стесняешься?

– Я не стесняюсь!
– возмутилась я, даже выпрямила спину, чтобы смотреться гордо. Увы, Петька не оценил, только хмыкнул. Он пододвинулся ко мне, прижался лбом к моему лбу. Его голос источал соблазн.