Олигарх 6

Для стимулирования смотрителей и прочего народа, служащего и кормящегося на тракте, я распорядился регулярно выделять такое количество дензнаков, чтобы наши выплаты, регулярные и премиальные, были самыми значительными в доходах этих людей.

Ну, а в наших пределах я распорядился просто провести тщательную проверку этого дела и создать единую компанейскую почтово-транспортную службу.

И вот в Кабанской я увидел наших фельдъегерей во всей красе.

Господин Го, оказывается, решил ждать моего ответа не в Урге, а в маньчжурском пограничном форте Маймайчэне, построенном специально напротив Кяхты. Туда он приехал под благовидным предлогом, якобы для какой-то проверки.

На мой взгляд, это прокол господина Го. Можно рассказывать любые сказки про проверки, но факт — совершенно другое.

Господину Го договор со мной очень нужен, и время его капитально поджимает.

Василий сразу же после появления в Забайкалье озаботился созданием своей личной разведки и контрразведки. Его тайных людей в Кяхте было уже достаточно, чтобы все там негласно контролировать, и, конечно, были каналы на другой стороне.

Эти-то каналы тут же донесли, что гонец в Пекин умчался еще до того, как наши вернулись в Кяхту с текстом подписанного господином Го договора.

С нашей стороны договор должен подписать Ян Карлович, а подтвердить и удостоверить его полномочия должен генерал-губернатор.

Компанейская контора была не в самой Кяхте, куда мне Государем официально запрещено совать свой нос, а на северной окраине Троицкосавска, городом-спутником которого является сама Кяхта. Буквально в пяти метрах от границы Троицкосавского градоначальства.

Формально запрет Государя мы не нарушили, а по факту он был всем до одного дела, главное, чтобы Кяхта исправно давала плановый доход в казну. Но тем не менее государево слово надо блюсти.

У начальника нашей конторы были четкие инструкции, как действовать, и он тут же послал компанейского фельдъегеря в Кабанскую.

Я еще раз перечитал текст нашего договора. Итак, осталась самая малость — произвести первые положенные платежи, и дело окончательно будет в шляпе.

Платить я решил не из своего кармана, а пригласить поучаствовать в этом деле иркутское и забайкальское купечество.

Дождавшись, когда текст договора прочитает Иван Васильевич, я распорядился:

— Иван Васильевич, когда фельдъегерь отдохнет, прикажите ему не торопясь ехать в Иркутск. Пусть Ян Карлович готовит отправку денег в Китай.

В Кабанскую мы приехали часа в три пополудни и все хорошо отдохнули перед следующим броском до Верхнеудинска, до которого почти сто верст, но бывалые люди на почтовой станции заверили меня, что дорога сейчас ужетакая, что на хороших лошадях верхами вполне реально за день добраться до этого местного центра цивилизации.

Как это ни удивительно, но мы за день действительно доехали до Верхнеудинска, правда, уже было достаточно темно, когда мы въехали во двор компанейского подворья.

Здесь в Забайкалье наши конторы в Верхнеудинске, Чите, Нерчинске и Сретенске называют подворьями. И это, на мой взгляд, правильно. Потому что это большой постоялый двор, приличная гостиница, склады, мастерские, собственно компанейская контора и обязательно вооруженная охрана.

Прибытия отряда светлейшего князя уже ждали и нашим людям не пришлось даже самим расседлывать лошадей. Только санминимум, ужин и на боковую.

Каких-либо дел, требующих моего вмешательства, не оказалось, и я тоже сразу же лег в постель. Сто-километровый марш-бросок в этот раз утомил меня, неожиданно стали болеть раны и места сильных ушибов, полученных во время штормов.

А вот Иван Васильевич, сотник Серов и полковник Осипов со своими офицерами — действительно железные люди. В Култуке, Кабанской и здесь они отдыхали не больше четырех часов, все осматривали и разговаривали с людьми.

Ранним утром тринадцатого сентября я проснулся, наверное, одним из первых, но, выйдя в общую столовую гостиницы, я к своему удивлению обнаружил там Ивана Васильевича и полковника, которые о чем-то тихо разговаривали, сидя в одном из углов за отдельным столиком.

— Надеюсь, господа, вы ночью отдыхали, а не только проводили свои совещания. До Читы путь не близкий, и неизвестно, будет ли возможность где-то полноценно отдохнуть, — своего недовольства я скрывать даже не собирался и сказал это очень раздраженно.

Хотя и отлично знал, что делать замечания на этот счет Ивану Васильевичу — все равно что с каким-нибудь червяком рассуждать о будущих космических полетах. Полковник Осипов, похоже, из таких же упертых служак.

Вид у них, кстати, был свеженький. Оба были, кстати, идеально выбриты.

— Ваша светлость, по нашему мнению, пора начинать практическую работу по созданию казачьих войск, — полковник мое раздражение совершенно проигнорировал и протянул мне два листа бумаги, исписанных мелким, но очень разборчивым почерком.

Дирекция компании и я лично как её руководитель могли издавать постановления, приказы и прочее. Постановления — это что-то типа указов по компании.

Перед отъездом из Иркутска я подписал постановления о создании Байкальского и Амурского казачьих войск.

Они были короткие и лаконичные. Во исполнение повелений и прочего нашего царя-батюшки я, такой-то такой-то, постановляю создать Байкальское и Амурское казачьи войска.

По уже установившейся российской административной традиции, созданные мною казачьи войска будет возглавлять наказной атаман, которым, естественно, стал я. А вот реально руководить казаками будет войсковой атаман.

Полковник Осипов временно будет совмещать должности двух войсковых атаманов. И для реализации постановления я приказал господам Осипову и Тимофееву срочно разработать Положения об этих войсках.

— И надо полагать, что вы, господа, разработали Положения? — я сел за стол и пролистал листы с написанным текстом положений. — Лаконично, однако, получилось и без конкретики.

— Детализировать их с учетом нашей специфики пока нет смысла, ваша светлость, — твердо и решительно заявил полковник. — Поэтомумы использовали проект «Положения об управлении Донского войска». Оно разработано и в ближайшее время будет оглашено на Дону. А затем по его образцу будут положения и о других войсках.

Глава 17

На дворе уже ранняя осень, которая здесь, в Забайкалье, уже чувствуется. В Иркутске, когда мы его покинули, еще было лето, а здесь по ночам уже иногда почти ноль градусов, чуть ли не каждый день идут дожди, и постоянно дует холодный ветер.

До Читы нам предстояло преодолеть больше пятисот пятидесяти верст. Это серьезное расстояние. Если у нас все пойдет хорошо, то на переход от Верхнеудинска до Читы у нас уйдет дней десять. Главная проблема — это горные хребты Забайкалья, их отроги и отрожки. В Восточной Сибири, как и на Аляске, любые горы — это серьезное испытание даже летом, не говоря уже о зиме.