Оллвард. Разрушитель судеб

Губы Дома невольно растянулись в широкой улыбке.

Сораса посмотрела на него, приподняв подбородок. Стук ее сердца звучал в ушах Дома, как барабанный бой. Она снова покрутила на пальце связку ключей.

– Древний, – произнесла она.

– Амхара, – отозвался он.

Сораса вздернула бровь, осматривая многочисленные цепи и путы.

– Даже не знаю, с чего начать.

Облегчение, которое испытывал Дом, тут же сменилось привычным раздражением. Улыбка слетела с его губ.

– Сарн! – прорычал он.

– Ладно, ладно, – с ухмылкой сказала она.

Пока Сигилла кружилась в поединке с рыцарем, Сораса занялась цепями Дома. Она начала с запястий, подбирая нужный ключ к каждому замку. Раздался щелчок, и его рука оказалась на свободе. Суставы болели нещадно. Когда Сораса сняла оковы со второго запястья, Дом едва сдержался, чтобы не застонать.

– Тише, Дом, мы почти справились, – прошептала она непривычно мягким голосом. – Разберешься с ошейником?

Вместо ответа он сорвал стальной ошейник с шеи, согнув его пополам.

Сораса широко улыбнулась.

Когда последние цепи спали с тела, Дом наконец-то оторвался от проклятой стены. Казалось, он превратился в ураган, полный боли и ярости. Он ударил ногой по железной двери, и она, сорвавшись с петель, с глухим лязганьем упала на каменный пол. Мир вокруг приобрел невероятную четкость, а время как будто замедлилось.

Дом чувствовал себя великаном, вырвавшимся на свободу. Драконом, взлетающим в небеса. Зверем, сорвавшим с себя путы.

Как жрец склоняется перед богом, так и Сигилла пригнулась, уступая дорогу Дому.

Скрытое забралом лицо рыцаря побледнело, а рот распахнулся от ужаса. Он выронил меч, который с громким бряцаньем упал на пол. Рыцарь развернулся и побежал прочь, пытаясь укрыться от приливной волны бессмертной ярости.

Дом не любил жестокость. Поэтому расправился с рыцарем быстро и без лишнего шума.

В подземелье снова воцарилась тишина.

Сораса осела на пол, прислонившись спиной к решетке. Сделав яростный вдох, она зажала раненую руку между коленями, а ладонь другой положила на вывихнутое плечо. Раздался жуткий хруст, эхом разнесшийся по коридору, и плечо снова встало на место. Дом невольно вздрогнул при виде того, как Сораса морщится от боли. Такое выражение появлялось на ее лице крайне редко.

Спустя полмгновения Сигилла заключила ее в свои стальные объятия. Поморщившись, Сораса высвободилась из рук темурийки.

– Не хватало мне еще сломанных ребер, – проворчала она, выпрямляя спину. Но ее тело все еще немного кренилось набок, и Сораса продолжала держаться рукой за прутья, чтобы не упасть. Второй рукой она схватила с пола своей камеры чашку с водой и с жадностью ее осушила.

Даже сейчас Сораса скрывала эмоции за привычной маской, но Дом видел ее насквозь. Он подобрал с пола меч рыцаря, крепко обхватив рукоять, а затем подошел к убийце-амхара и неуверенно протянул ей ладонь.

– Если нужно, я понесу тебя на руках, – сказал он.

Сораса подняла на него сочащийся ядом взгляд.

– Я предпочту умереть, – отрезала она и, опершись на прутья решетки, вскочила на ноги. Швырнула чашку на пол и быстрой походкой двинулась по коридору.

– Такое может случиться, – проворчал Дом ей вслед, подстраиваясь под ее шаг.

Сигилла последовала за ними, остановившись только для того, чтобы снять с рыцаря несколько кинжалов. Один из них она отдала Сорасе, а вторым перерезала путы на своих руках. Затем обхватила себя за запястья, с шипением растирая красные следы, оставшиеся после кожаного ремешка.

– Что дальше? – спросила Сигилла.

Факел, валяющийся на полу позади них, замерцал и погас.

– Следуйте за мной, – сказал Дом, дожидаясь, когда его глаза привыкнут к темноте. К счастью, в дальнем углу все еще горел второй факел, и с каждым их шагом отблески огня становились все ярче.

– Нет, за мной, – фыркнула Сораса. – Я единственная знаю, куда мы идем и что будем делать, когда дотуда доберемся.

– Наша первостепенная задача накормить тебя, – огрызнулся Дом.

– Говоришь, как наш оруженосец, – прошипела Сораса из сумрака теней. Она пнула ногой тело рыцаря Львиной гвардии так, что оно откатилось в сторону. Золотистая броня замерцала в отблесках далекого факела. – Доспехи придутся тебе впору, – сказала она, осматривая тело.

Дом хотел запротестовать, но тут почувствовал, как на него натягивают стальной нагрудник и зеленую мантию. Сораса и Сигилла водрузили ему на голову шлем, а потом молниеносно закрепили на нем доспехи. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как быстрыми и уверенными движениями Сораса прикрепляет к его поясу меч.

– Немного жмет, – проворчал Дом. Он еще не отошел от долгих недель, проведенных в оковах, и, надев чужие доспехи, чувствовал себя так, словно снова попал в заточение.

Сораса закатила глаза.

– Ничего, выживешь, – отрезала она.

Они завернули за угол и попали в другой коридор, по обе стороны которого располагались пустые камеры. Проход неуклонно шел на подъем, и одни только боги знали, что ждет их впереди. Дом напряг слух, но не уловил никаких звуков, кроме стука трех сердец.

Сораса ускорила шаг, хотя в ее положении было глупо перенапрягаться.

– Эрида во дворце, празднует свое возвращение из Мадренции, – сообщила она. – Думаю, нам стоит нанести ей визит.

Впервые за всю историю их знакомства Сигилла не рвалась в бой. Вытянув руку, она схватила Сорасу за плечо.

– Нам нужно выбираться отсюда, – сказала она, сверкнув темными глазами.

Сораса осторожно стряхнула с себя ее руку.

– Думаешь, я хочу тут задерживаться? – фыркнула Сораса. – Конечно, мы уйдем отсюда, но сначала надо извлечь из нашего положения максимальную выгоду.

Хотя лицо Сигиллы выражало явное недоверие, Дом почувствовал прилив удивительного спокойствия. Ему незачем было спрашивать у Сорасы, есть ли у нее план, а также второй план на случай провала первого. В конце концов, у нее было два долгих дня, чтобы все хорошенько обдумать. Он погрузился в молчание, хотя раньше наверняка принялся бы спорить. В прошлом ему бы непременно захотелось поддеть убийцу и попытаться выяснить ее истинные намерения. Он начал бы искать в ее словах ложь – любые свидетельства обмана или предательства.