Ведь это же и есть сила искусства – превратить материал своей жизни в видение, доступное всем и всех волнующее…
Я понял, каким удивительным поэтом был Багрицкий, уже с молодости схваченный за горло болезнью, сумевший трудный материал своей жизни превратить в жизнерадостное, поющее, трубящее, голубеющее, с лошадьми и саблями, с комбригами и детьми, с охотниками и рыбами, видение».
Мне думается, что alter ego Багрицкого был Тиль Уленшпигель. Вольный бродяга и никогда не унывающий балагур, умевший петь, как жаворонок. И стихотворение, посвящённое Тилю, может служить поэтической автоэпитафией Багрицкого:
Я в этот день по улице иду,На крыши глядя и стихи читая, —В глазах рябит от солнца, и кружитсяБеспутная, хмельная голова.И, синий чад вдыхая, вспоминаюО том бродяге, что, как я, быть может,По улицам Антверпена бродил…Умевший всё и ничего не знавший,Без шпаги – рыцарь,
пахарь – без сохи,Быть может, он, как я, вдыхал умильноВесёлый чад, плывущий из корчмы;Быть может, и его, как и меня,Дразнил копчёный окорок, – и жадноГустую он проглатывал слюну.А день весенний сладок был и ясен,И ветер материнскою ладоньюРастрепанные кудри развевал.И, прислонясь к дверному косяку,Весёлый странник, он, как я, быть может,Невнятно напевая, сочинялСлова ещё не выдуманной песни…Что из того? Пускай моим уделомБродяжничество будет и беспутство,Пускай голодным я стою у кухонь,Вдыхая запах пиршества чужого,Пускай истреплется моя одежда,И сапоги о камни разобьются,И песни разучусь я сочинять…Что из того? Мне хочется иного…Пусть, как и тот бродяга, я пройдуПо всей стране, и пусть у двери каждойЯ жаворонком засвищу – и тотчасВ ответ услышу песню петуха!Певец без лютни, воин без оружья,Я встречу дни, как чаши, до краёвНаполненные молоком и мёдом.Когда ж усталость овладеет мноюИ я засну крепчайшим смертным сном,Пусть на могильном камне нарисуютМой герб: тяжёлый, ясеневый посох —Над птицей и широкополой шляпой.И пусть напишут: «Здесь лежит спокойноВесёлый странник, плакать не умевший».Прохожий! Если дороги тебеПрирода, ветер, песни и свобода, —Скажи ему: «Спокойно спи, товарищ,Довольно пел ты, выспаться пора!»
Птицелов
В оглушающем гаме опьяняющих строкВдоль ночного прибоя вдаль идёт птицелов.Нараспашку рубашка, нараспашку душа,И распахнута клетка для бродяги стрижа.Белокрылые песни реют чайками рифм,Белогривые волны бьют у ног его ритм.Он шагает неспешно по границе Земли.Вслед за ним караваном плывут корабли.Корабли-многострочья, каравеллы-слова.Берегов многоточья и прибоя молва.Птицелов окончаний и метафор ловецИз далёких преданий плёл сонетов венец.На просоленной кромке прибоя.
1
В оглушающем гаме опьяняющих строкБьются, крошатся, рушатся чувства.К горлу подкатывает сжатый комокЗвенящего предчувствия искусства.Мысли и образы взрывают мозг.В неизвестность уводит дорога.И поэт шагнул за времён порогВ первозданную новость слога.Звёзды колышутся над головой,Дух колотит от звёздных слов,И, жарко споря с самим собой,Вдоль ночного прибоя вдаль идёт птицелов.
2
Вдоль ночного прибоя вдаль идёт птицелов,Беззаботно в манок свистя,В окружении соек, бакланов и сов,В глубине самого себя.Он читает беззвучно прибрежную суть.Подноготную сумму песка,Ил событий и донно-морскую муть.И рисунки морского конька.И качается мир под ногами поэта [4] ,Самоцветы в волне шуршат.Он идёт по границе тумана и света.Нараспашку рубашка, нараспашку душа.
4
Аллюзия на строки Багрицкого из стихотворения «Происхождение»
«Я не запомнил – на каком ночлеге / Пробрал меня грядущей жизни зуд. / Качнулся мир. / Звезда споткнулась в беге /И заплескалась в голубом тазу».
3
Нараспашку рубашка, нараспашку душа.Ястреб хлеб подбирает с рук [5] .И птенцы-соловьята у ног пищат.А в выси реет птица
Рух [6] .И ветер закипает свежей брагой [7] ,И буря бьётся чайкой у щеки,И парусами белая бумагаНесёт метафору в прибрежные стихи.Он отпускает стих и птиц на волю,Пускай они средь облаков кружат.Бриз ударяет в грудь морскою солью,И…И распахнута клетка для бродяги стрижа.
5
Перекличка со строками Багрицкого: «И всё навыворот. / Всё как не надо. / Стучал сазан в оконное стекло; / Конь щебетал; в ладони ястреб падал».
6
Птица Рух в арабском фольклоре огромная, как правило, белая птица величиной с остров, способная переносить в своих когтях слонов.
7
Аллюзия на строку Багрицкого.
4
И распахнута клетка для бродяги стрижа.Невесома планета у ног.И шагает поэт по Земле не спеша,Уклоняясь от торных дорог.Дымится месяц посредине лужи [8] ,Сазаны бьют в оконное стекло [9] .И стих морской, волнением простужен,Волною бьётся в карандаш-весло.Вселенная застряла в мокрых ветках,И оседает пена дней на риф [10] ,И, вырвавшись из кособокой клетки,Белокрылые песни реют чайками рифм.
8
Аллюзия на строку Багрицкого.
9
См. прим. 1.
10
Отсыл к роману Бориса Виана «Пена дней».
5
Белокрылые песни реют чайками рифм,С облаками ведя разговор.И взмывает сонет как стремительный грифВ голубой бесконечный простор.И сызнова мир колюч и наг [11] ,И снова всё трын-трава,И сызнова шепчет полночный магВедические слова.Весенний ветер лезет вон из кожи.Уставший маг нечёсан и небрит.И тишиной, пронзительной до дрожи,Белогривые волны бьют у ног его ритм.
11
Перекличка с одной из строк Багрицкого.
6
Белогривые волны бьют у ног его ритм,Тут и там нарушая размер,И маяк одинокий в ночи горитДля баркасов, фелюг, галер.Для тревог и исканий, для шатунов,Для ворон и бродячих псов…Маг выводит зверинец из зыбких сновВ непролазную глушь лесов.Через вату тумана, по окраине рос,В птичьем гвалте, в ветре, в пыли,Умываясь рассветом, неприкаян и бос,Он шагает неспешно по границе Земли.
7
Он шагает неспешно по границе Земли.Зная тайну глубинных рун,Ту, что духи-кобольды [12] давно сожгли,Охраняя времени шум.За плечами котомка, в котомке силки,Чтоб ловить отражения звёзд.И парят и садятся стихов полкиНа пропитанный солью плёс.И маг играет вальс на флейте без отверстий [13] ,И в такт ему поют лесные короли,А он уходит вдаль в просторы древней Персии [14] ,и…Вслед за ним караваном плывут корабли.
12
Кобольды – эльфы в германской мифологии, напоминающие славянских домовых. Одно из ранних стихов Багрицкого называлось «Кобольд».
13
Отсыл к Чаньскому изречению: «На флейте, не имеющей отверстий, играть всего труднее».
14
Багрицкий участвовал в боевых действиях на территории Персии.
8
Вслед за ним караваном плывут корабли,Развернув паруса и флаги.Светлой грусти тумана дрожат хрустали [15] ,Заполняя до дна овраги.«А ночь идёт за днём, как волк за дикой серной» [16] —Записывает маг рефрен своих стихов.И смешивает вязь заоблачных паттерновС руинами давно забытых городов.Он строит шумный порт у старого причала.Где был лишь старый мол, да древняя молваСегодня отдают концы или началаКорабли-многострочья, каравеллы-слова.