Они совсем не страшные, детка!

— Удивительная история. — Тихо сказал Генерал.

— А мне она кажется банальной. — Профессор вытер вспотевший лоб. — Каждый из тех, кто находится здесь, может рассказать такую же историю, ничуть ни скучнее. Нас всех объединяет одно — мы все потеряли кого-то в этой войне, но рады, что нашли друг друга.

— Вы смелый человек. Я встречал многих смельчаков, но Вы — из редкой породы тех, кто сохраняет самообладание даже в самой пиковой ситуации.

— Вы преувеличиваете, — засмеялся молодой человек, — и, причем самым бессовестным образом. До того дня я рос в интеллигентной семье, был отличником в школе и носил очки. Не имел успеха у девушек, был объектом всевозможных насмешек у юношей и коротал вечера погрузившись в книги. Этакий среднестатистический ботаник.

— А сейчас — тот, кто подарил двумстам семидесяти выжившим необходимую радость жизни — электроэнергию. Тот, благодаря кому раненые сумели выжить без необходимых медикаментов. И наконец, тот, кто сумел воссоздать работающую копию инфразвукового излучателя, который сейчас проходит стадию испытания в полевых условиях. — Генерал поднялся с места. — Вы можете думать о себе что угодно, правда лишь одна — каждый из нас может прожить целую жизнь, раскрыв свое предназначение лишь в ее конце. Или так и не раскрыв. Не важно каким Вы были раньше и как к Вам относились, важно здесь и сейчас. От Вашей работы зависит жизнь многих людей и, я не удивлюсь, если даже всего человечества и самое приятное во всем этом это то, что у Вас есть силы чтобы делать то, что Вы делаете. Бог дает только ту ношу, которую можно поднять.

— Вы верите в Бога?

Генерал улыбнулся.

— Не бывает атеистов в окопах под огнем.

Он вышел. Несколько мгновений ученый смотрел на дверь, прокручивая в уме слова Генерала, затем бросил взгляд на малюсенькое окошко под потолком, приподнимавшееся снаружи над землей всего на пару сантиметров. В это крохотное отверстие пробивался яркий солнечный свет. Губы озарила улыбка, Бенедикт тряхнул руками и застучал по клавишам компьютера.

Глава 2

Пробирки были вымыты и аккуратно расставлены по полкам. Все медикаменты спрятаны в герметичные упаковки, так же как и хирургические приборы. Человек, одетый в белоснежный халат, радостным взглядом оглядел комнату, убедился, что все было распределено по своим местам, улыбнулся и сел за стол. Помещение, как и подобает настоящей медицинской лаборатории, было абсолютно стерильно. Доктор открыл потрепанный журнал, взял со стола ручку, включил настольную лампу и, немного помедлив, начал писать, медленно проговаривая текст:

— 11 ноября, 2014 год. Прошло тридцать два месяца с вторжения. Точно не знаю, но большая часть населения планеты была истреблена. Те, что остались, ушли из городов и стараются сбиваться в кучи в заброшенных бомбоубежищах, канализациях, подвальных помещениях. Условия ужасные — отсутствует связь, проблемы с продовольствием, практически не осталось работающих электростанций, а те, что работают — в аварийном состоянии. Медикаментов остается все меньше — добровольцы каждый день выходят на поиски продуктов и лекарств, но возвращаются меньше половины, обычно с ранениями. Тем ни менее, мы, жители Амстердамского убежища, не теряем надежды, каждый день прилагая максимум усилий для сохранения человеческой цивилизации. — Автор остановился, перечитал написанное, нахмурился и снова поднес ручку к бумаге, но в этот момент распахнулась дверь и в комнату вошел молодой парень. В таком же белом халате, как и доктор.

— Привет! — Воскликнул он. — Все пишешь свои мемуары? Не надоело?

— Послушай. — Не отрывая глаз от тетради, сказал врач. — То, что я назначил тебя своим помощником, вовсе не означает, что ты теперь можешь пропадать неизвестно где, вместо того, чтобы помогать мне в обустройстве медицинского отсека.

— Отсека? Парень, да ты фантастики пересмотрел!

— Послушай, мы с тобой где? Правильно, в подземном убежище. А как называются комнаты в убежищах? Правильно, отсеки. — Он резко закрыл свою тетрадь и поднял ее над столом. — А это — послание нашим потомкам, чтобы, когда нас уже не будет, они знали, как и с чем им придется бороться.

— Все это конечно чудесно. — Молодой человек сел на стул в углу. — Только вот будут ли, они, эти потомки?

Дискуссию прервал осторожный стук в дверь. Врач повернулся, положил тетрадь на стол и принял официальный вид. Видя это, его помощник иронично усмехнулся.

— Войдите.

Дверь открылась и в комнату заглянула голова, с немного нерешительным выражением лица и взъерошенными волосами.

— Можно?

— О, привет Тедди! Конечно, заходи, садись.

Парень, на вид лет двадцати с небольшим, прошел по комнате и сел на предложенный ему стул. Он явно был чем-то обеспокоен, о чем свидетельствовали руки, ладони которых непрерывно терлись друг об друга.

— Я тебя слушаю.

— Я… я хотел поговорить с Вами. — Начал Тедди, замолчал и бросил мимолетный взгляд на парня, сидящего в углу. — Поговорить… с Вами.

Доктор перехватил этот взгляд, проследил за его направлением, внимательно посмотрел на своего помощника, который с наигранным интересом разглядывал плакат с описанием мышц человеческого тела и вновь повернулся к посетителю.

— Не волнуйся, можешь рассказывать мне все.

— Не знаю. — Нерешительно начал Тед. — Еще до всего этого, я познакомился с девушкой… По Интернету… Мы общались, созванивались и как бы… понравились друг другу… Вот и… ну я звал ее к себе, собирался к ее приезду снять нам квартиру и пожениться.

— Благородное намерение! — Произнес парень в углу, не отрываясь от созерцания грудных мышц.

Доктор бросил на него уничтожающий взгляд, вздохнул и, вернувшись к Тедди, легонько кивнул головой.

— Когда все это началось, ну, в смысле вторжение и война, мы потерялись…

— Неудивительно. — Согласился доктор.

— То есть получается, что мы с ней не разговаривали уже больше двух лет. — Тед глубоко вдохнул воздух, подбирая слова. — Я не знаю, что с ней и, наверно, в этой ситуации вообще пора бы забыть девушку, которая в тысячах километрах от меня и заботиться о себе, но… Я не могу перестать думать о ней, я постоянно вспоминаю ее лицо, ее волосы и мне почему-то кажется, даже не кажется, я уверен, что с ней все в порядке и она жива.

— Это вполне естественно, — вдумчиво произнес доктор, — когда испытываешь симпатию к человеку, ты не перестаешь помнить его и надеяться. В подобных ситуациях, я имею в виду долгосрочную разлуку, надежда вырастает до крупных размеров. А на психологическом уровне, наше подсознание достает из памяти самые яркие и приятные образы, которые не позволяют нам отключаться от объекта нашего внимания. — Доктор откинулся на стуле. — Только почему ты пришел ко мне? Я специализируюсь на физиологических проблемах, а не психологических. Единственное что я могу тебе посоветовать — потерпи. Найди себе занятие, которое заберет все твое внимание. Сам не заметишь, что через некоторое время ты перестанешь думать о своей девушке и забудешь ее.

— Да, — со смущенной улыбкой произнес молодой человек, — Вы правы, наверно это так, но… Я не хочу ее забывать, я… наверно я люблю ее и это… В общем я пришел не совсем за этим.

— Тогда зачем же ты пришел? — На лице доктора проступила суровость.

— Пару дней назад, когда я уже лег спать, я… это трудно объяснить, и Вы наверно скажете, что я сумасшедший. Я лежал в кровати и думал о Мишель, вспоминал наши с ней разговоры, как мы мечтали о том, что будем жить вместе, строили планы и вдруг… знаю, это прозвучит как бред, может быть я и правда схожу сума…