ООО «Стикер»

– Павел Витальевич, дело приняло прескверный оборот. ООО «Стикер» грозит забрать наши контракты. Поэтому нужно действовать, дабы не потерять контрагентов. Скажем, направить в русло.

– Да? – Гнедов сконфуженно заморгал, сразу не находя ответа. В прошлый раз, когда дело касалось ООО «Стикер» Анна Фариховна уверила его, что он зря беспокоился. Направила его заниматься АО Меркурий. Он и курировал их отношения, контрагент и вправду легко шел на уступки. Хотел понравиться и быстрее заключить сделку. А тут этот ООО «Стикер» наступал им на пятки. Главное, чтобы директор держала себя в руках. Тогда им удастся найти выход из сложившегося положения.

– Да, Павел Витальевич. Фить-фить, наши денежки в очередной раз от нас уплывают. За предыдущий откат нам вручили обязательство выполнить грошовые утилиты.

Судьбу дальнейших контрактов Министерство будет решать по результату продаж новой игры. Если мы и дальше заинтересованы в наших контрактах, то нужно пораскинуть мозгами. Что это за игра, о которой столько шума? Она может выйти позже намеченного срока или вообще не выйдет. А сколько пустых разговоров! Министерство предложило мне поучаствовать в программе по обмену и стажировке местных студентов! Ты представляешь какая наглость! Студенты, народ неблагодарный, особенно те, которых приглашает наш многоуважаемый международный издатель. Наделают ошибок, потом исправляй, разбирайся. Зачем это вообще нужно? Моим собственным дочкам и зятьям постоянно требуется помощь: то с машиной, то с квартирой, то с трудоустройством. А эти и того хуже… Бестолковые, несносные…

– А ведь это идея многоуважаемая Анна Фариховна, – Осторожно обратился к ней Гнедов.

Она осеклась и посмотрела на него, ожидая пояснений. – Подумайте сами, если этот несносный ребенок как раз и испортит игру, которая наделала столь много шума и так вам не нравится. Мешает ООО «Глобал». Может написать что-то свое для этих стажеров невыполнимая задача, но испортить, всегда смогут.

– Ты думаешь? – Хмыкнула Анна Фариховна. – А если поставить вопрос иначе? Если среди них найдется кто-то, кто сможет не испортить, но скомпилировать исходный код. Я заплачу. С этим дело не встанет. Найди мне такого умника. Игру надо испортить или купить.

Гнедов кивнул и пошел к себе, озадаченный. Он четвертый год не работал в техникуме и не вспоминал никого из студентов из данного учебного заведения. Их, всех без исключения, нельзя было противопоставить мнению Анны Фариховны. Запомнился ему единственно Grach, который проверял программу хакеров, слишком был ловок в написании кода. Они познакомились на подготовительных курсах для поступления в Техникум космического приборостроения. Его учить не приходилось, схватывал все на лету и сам мог кого хочешь научить как преподаватель. С внешностью ему при такой страсти к программированию не повезло. Слишком был заметен, хотя и не стремился выделяться. Прозвище Grach ему очень подходило: чернявый был как уголь, с зеленющими, как листва, глазами. Но как ни странно приросшая к нему кличка, которую ему дали в компьютерном клубе, ему до горечи не нравилась. Отнекивался, и шипел. Все равно приросла. Как клей. А вот с языками и гуманитарными науками у него были трудности. Еще кажется он был левшой: вечно мазался в гелевых чернилах. Звали его вроде бы Дмитрий. Компьютерный клуб, куда он его отвел, поняв, что мальчишки нужны учителя не его уровня, закрылся. Поспрашивать о Grache надо было в даркнете, этом вместилище онлайновых свобод и средства осуществления незаконных делишек. Наверняка нашелся бы общий знакомый. Вторым местом был техникум. Прошло четыре года, Дмитрий, если его не попутала нелегкая, должен был быть на третьем курсе. Как раз под надзором его умника брата Бориса, который, не взирая на все тяжести, получил степень да еще в прошлом году стал заведующим по проектной части. Теперь костерил его при встрече. Заодно у брата надо было узнать о стажировке, которую проводил Стикер. Позвонил он ему вечером, в своем кабинете, когда основной костяк работников, разошелся и можно было насладиться одиночеством. Между ними не всегда были ровные отношения, в университете Павел не терпел его покровительства, а теперь каждый шел своей дорогой. Брат был крупнее, умнее, лощеней. Незащищенную им степень Борис считал его ошибкой. Но выйдя из этого соревнования Павел почувствовал себя свободней и спокойнее. Сейчас между ними не стояла зависть и это для него было первостепенным. Брат поднял трубку сразу и поприветствовал его. Сначала они обсуждали общие вопросы, брат подтрунивал над ним – Павел Витальевич в семье был младше Бориса Витальевича на пару лет, а потом Павел спросил о стажировке, проводимой Стикером. С той целью, если якобы открыть подобную для ООО «Глобал». Борис стал сетовать на постоянный недобор для ООО «Стикер», недальновидность студентов и на удачу припомнил Грачевского Дмитрия. Мальчик, все-таки, удержался, не сгинул, а учился на третьем курсе. В этом году даже починил сломавшийся университетский сервер за что ему поставили зачет по немецкому языку. Он все также бегло решал математические и физические задачи, находя выход в сложных заданиях, и совершенно не ориентировался в построении фраз и иностранной грамматике. Благо хоть с английским, который мальчишка учил в школе, он справлялся. Борис предложил поставить памятник обучавшему Диму в школе в течение одиннадцати лет английскому языку. Это все, что надо было знать Павлу. Он попрощался с братом. Дима был жив, учился, был готов идти стажироваться. Оставалось найти Grachа в даркнете. Гнедов улыбался, стоя у окна в своем кабинете. Размышлял, когда удобнее переговорить с парнишкой: сейчас или на выходных. Он намеревался использовать браузер с повышенной приватностью и затрудненной идентификацией, это определяло выбор места. Он знал, что сговориться с Грачевским Димой получится. Студенту же всегда нужны деньги. А еще припомнил Гнедов, цена их прошлой общей сделки был первый взнос на уплату ипотеки. Два миллиона или миллион пятьсот? Обязательство оплаты ипотеки стесняло в деньгах. Тем более у Димы помнилось не было родителей, ни матери, ни отца. Был какой-то работодатель, устроивший его на подготовительные курсы. Старавшийся достучаться до мальчишки, который в виду отсутствия авторитетов, хотел перепробовать все в своей непутевой жизни. Помнилось тот был нерусским и смуглым. Работодателем меньше, работодателем больше. Гнедов оставил свою затею вспомнить. Обустройство квартиры всегда требовало денег.

VIII

Здравствуйте Светлана Федоровна! Большое спасибо за интерес, проявленный к вакансии Бухгалтер. К сожалению, в настоящий момент мы не готовы пригласить Вас на дальнейшее интервью по этой вакансии. Мы внимательно ознакомились с Вашим резюме, и возможно, вернемся к Вашей кандидатуре, когда у нас возникнет такая потребность. С уважением, Михаил Андреевич, – Хрупкая девушка, сидящая за столом, минуту пусто смотрела в экран телефона, а потом отложила трубку в сторону, накрыла голову руками и заскулила. Это было десятое предложение, на которое она откликалась, испытывая жгучую надежду, и все десять по очереди отказали подобным образом. Силы для борьбы таяли. Это был какой-то нескончаемый замкнутый круг. Что делать она не представляла. Ей оставалось работать в сокращающее ее компании лишь месяц, до первого марта. Стоило паковать вещи, перебираться назад к маме, отказываться от мечты, но ссориться с Димой… На ее губах, не смотря на испытываемую грусть, сама собой возникла улыбка. С его упрямством не могла справиться ни она, ни ее мама. Дима не был ей кровным, но она не могла думать о нем иначе чем о брате. В школе он ввязывался за нее в драки и всегда ее защищал независимо от того, что был младше на четыре года. Одному ее горе-ухажеру так наподдал, что он пришел жаловаться маме. Она прыснула от смеха. Им он всегда помогал: тащил из магазина любые тяжелые сетки. Легче было застрелиться чем договориться с Димой. Он был сосредоточием ослиного упрямства: поэтому ей придется не отчаиваться, но искать работу дальше. Дима обещал найти деньги. Значит оставалось лишь ему верить. Он каким-то немыслимым образом сумел заработать на первый взнос. Нет, она очень боялась правоохранительных органов, но собственная квартира была ее мечтой. Поэтому впуталась в авантюру с покупкой. Сейчас, когда у нее на половину был сделан ремонт и куплена мебель, у нее внутри все сжималось от обиды на свершаемую несправедливость. Ей так была нужна ее работа! А ее сокращали! Значит ей надо постараться заполучить новое место. Она могла обратиться в службу занятости. Там ей обязательно должны были предложить какую-нибудь стоящую вакансию, – Она встряхнула светло-каштановыми волосами. В этот момент отложенная на край телефонная трубка завибрировала. На экране высветилось: "Мама". Света поспешно нажала зеленую трубочку на дисплее.

– Светочка, солнышко, я не могу дозвониться до Димы. Я так переживаю, что не показала Диме в прошлый раз, когда он у меня был, фотографию его родного отца. Ему восемьнадцать, оттягивать больше нельзя. Иначе он меня потом не простит, а скажет, что я его обманула. Дима и молодой человек на фотографии как одно лицо. Оба с черным цветом волос как уголь. Валерий Константинович поддерживал с Аллой связь. Она помогала ему с переводами, Алла полетела в Кёльн, Германию, специально, чтобы рассказать ему, что Дима его сын. Она скрыла данный факт потому что надеялась удержать в семье своего обожаемого Евгения. Ан вот как вышло. Как погибла в авиакатастрофе, так тот сразу от него и отказался. Дима может пробить фотографию через интернет или обратиться в передачу по поиску! Он сможет найти своего отца!, – Расстроено воскликнула Агнесса Павловна.

– Ты помнишь, когда погибла Алла и Женя сбежал, Дима ушел в несознанку. Мы не смогли слова от него добиться в течение полугода. Он может наоборот отказаться кого-то искать, посчитав себя виноватым. Давай лучше я к тебе подъеду, заберу фотографию и ему отдам. Диме все равно нужно об этом узнать. Лучше раньше чем позже. Ты сама это знаешь. Диме понадобиться время. Я думаю с его способностью найти кого-то в социальных сетях, он с этим справится. В любом случае это его решение. Он имеет на него право. Ты помнишь Женю? На самом деле я рада, что нашего Диму с ним ничего не связывает.

– По фотографии Дима с отцом очень похожи. Как одно лицо. Не смотря на разницу в возрасте. Ты думаешь его отец, если его найти, захочет общаться с Димой?

– Мам, давай будем реалистами, – Светлана вздохнула. – Его собственная мать была сошедшей с ума на любовнике женщиной. Которая не заботилась о своем ребенке и не уделяла ему должного внимания. Любила вскользь. Мне было не девять лет, а тринадцать. Я кое-что уже соображала. Если к ней в пару подберется аналогичный экземпляр, то нашему Диме лучше не будет. Оставь это. Пусть он сам решит.

– Я очень за него беспокоюсь. Позвони ему пожалуйста. Если не хочет общаться со мной, ладно. Я потерплю. Но тогда хотя бы пусть держит связь с тобой. Как твои поиски работы, дочь? Я и за тебя беспокоюсь. Удалось найти какой-нибудь вариант? – Пока никак, мам. Но я еще работаю. До первого марта. Я обращусь в службу занятости.

Оформлю пособие.

– Главное, не отчаивайся, Свет. Что-нибудь подвернется. Обязательно. Мы с Димой поможем. Я люблю тебя, Свет.

– Спасибо, мама. Я прямо сейчас позвоню Диме. Не волнуйся.

IX

Дима поднял трубку на последних аккордах мелодии. Успел проснуться. Он пришел с работы и так и заснул. Сестра его разбудила. Подобное он подозревал, когда вчера не отвечал крестной. Она была горазда волноваться по любому поводу. Возможно, хотела таки что-то рассказать об изображенном на фотографии вместе с мамой человеке. Незнакомец был на него сильно похож. С заснятого на снимке мига пролетело много лет. Вряд ли бы знакомство с ним могло принести пользу его родственнику. Он привык жить один и не хотел жизненных перемен.

– Доброе утро, Светик. Сколько сейчас времени то хоть. Я еще не проснулся, – Дима взглянул на стоящие на комоде часы и отметил, что минутная и часовая стрелка почти достигли двух часов дня.

– Два часа дня, соня. Ты почему маме не отвечаешь?

– Вчера у меня были дела у Ибрагимова. Я не мог ей ответить. Я сейчас поработать должен. Как освобожусь, я ей позвоню, – Поспешно отговорился Дима. Спросил:

– Как твои дела с поиском работы? Есть успехи?

– Нет. Ты действительно веришь, что у нас получится? – Засомневалась сестра, в очередной раз желая сдать назад.