Опаленные мечты

Рокко не сводит с меня глаз, когда отрезает кончик сигары и кладет ее в рот, словно пытаясь произвести впечатление. Он также не предлагает мне присесть на один из стульев, стоящих перед его столом.

— Итак, я слышал, что ты не любишь женщин, — говорит он, прикуривая сигару. — Это правда?

Я ожидал этого вопроса. Босс сказал мне, что Рокко патологически ревнив и что он убил трех последних телохранителей, приставленных к его жене. Единственная причина, по которой я беру на себя эту роль, в том, что Рокко считает меня геем. Я не совсем понимаю, откуда взялась эта идея, но Аджелло упомянул, что именно так Рокко и думает обо мне. Возможно, он слышал, что я никогда не хожу в стриптиз-клуб, который каждый четверг вечером посещают другие бойцы «Коза Ностры». А может, он считает меня геем, потому что я отказался от девушек, которых идиот Кармело прислал ко мне в подарок на пятую годовщину моего вступления в семью. Мне неважно, что вызвало у него такое впечатление. Я выдерживаю его взгляд и киваю.

— Я сохраню твой секрет. — Рокко кривит губы. — Давай перейдем к делу. Ты будешь отвечать за безопасность моей жены двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Как ты, наверное, заметил, охранников в дом не пускают. Положение меняется только тогда, когда к нам приезжают гости. В остальное время в доме находимся только я и моя жена. Кроме того, в штате работают экономка и две горничные. Они приходят в восемь и уходят в семь.

— Системы безопасности? — спрашиваю я.

— Сигнализации на входной и задней дверях, а также на окнах первого этажа. Снаружи дома и по периметру стены установлены камеры. Наблюдение за ними ведется из караульного помещения у ворот. Охрана в три смены, по пять человек в каждой.

— Мои задачи?

— У тебя только одна. Моя жена, — говорит он и откидывается в кресле. — Равенне не разрешается выходить из дома без присмотра. Она любит гулять по территории, поэтому когда она это делает, ты должен идти с ней. Кроме того, она часто ходит по магазинам и занимается прочими женскими делами. Парикмахер. Маникюр. Ты будешь с ней везде, куда ей нужно выйти.

— Какие-нибудь исключения?

— Никаких. Если ей понадобится пойти к гинекологу, ты пойдешь с ней. — Он встает со стула и подходит ко мне. — Твоя работа заключается не в том, чтобы просто обеспечивать безопасность Равенны. Это второстепенно. Мне нужно, чтобы ты следил за каждым ее шагом и докладывал мне обо всем подозрительном.

— Что считается подозрительным?

— Разговоры с другими мужчинами. Или вообще с незнакомыми людьми, включая женщин. Ей также запрещено звонить с твоего или чьего-либо другого телефона. У нее есть сотовый, в котором запрограммированы только те номера, на которые ей разрешено звонить, и она должна пользоваться только этим телефоном. Ее распорядок дня должен утверждаться со мной каждое утро. Никаких отклонений не допускается.

Обдумывая его слова, я сохраняю спокойное выражение лица. Эта женщина либо дура, либо мягкотелая, если согласна на такой контроль, но это не моя проблема.

— Понятно.

— Оставь это при себе. — Он лезет в карман и достает бумажник, протягивая мне кредитную карту. — Пусть она пользуется ею, когда ей нужно будет что-то купить, а потом забирай ее обратно.

Может, миссис Пизано слишком любит себя баловать? Я беру карточку и киваю.

Рокко наклоняет голову в сторону.

— Ты не особенно разговорчив?

— Нет.

— Отлично. — Он направляется к двери. — Равенна должна спуститься в любой момент.

Выходя за ним из кабинета, я гадаю, как выглядит в живую женщина, которую я собираюсь убить.

Задрав подбородок, я смотрю на отражение в зеркале. Три слоя тонального крема сделали свое дело. Синяка на шее не видно, а широкое бриллиантовое колье-чокер скрывает то, что не смог макияж. Прошло четыре дня, так что, надеюсь, синяки скоро исчезнут.

Подхватив пальто со спинки стула, выхожу из спальни. Комната мужа расположена напротив моей, и я не в силах подавить дрожь, когда бросаю взгляд на его дверь, и иду по коридору к главной лестнице. Скоро, говорю я себе. Мне нужно еще несколько месяцев.

Рокко стоит у подножия лестницы и смотрит, как я спускаюсь. Он окидывает взглядом мое платье, и его губы расплываются в довольной улыбке. Когда он пришел ко мне в комнату, то бросил мне платье и ожерелье, приказав надеть его на сегодняшний вечер. Я подождала, пока он уйдет, и только после этого взглянула на красное платье. Оно хуже, чем предыдущее, которое он мне купил, и мысль о том, чтобы выйти в нем на улицу, особенно в театр, вызывает у меня чувство стыда, но в этом нет ничего нового.

Я настолько поглощена подсчетом того, сколько денег мне еще нужно, чтобы хватило на побег, и как быстрее всего заработать больше, что не замечаю человека, стоящего у двери, пока не выхожу на лестничную площадку. Я споткнулась, но каким-то образом мне удается скрыть, что чуть не упала. Мой муж — высокий мужчина, но человек, стоящий за его спиной, почти на голову выше.

— Равенна, красавица, ты выглядишь потрясающе. — Рокко улыбается, когда я подхожу, и берет меня за руку. — Это Алессандро Дзанетти, твой новый телохранитель.

Стараясь изо всех сил сохранить спокойное выражение лица, бросаю еще один взгляд на мужчину, стоящего с руками за спиной. Такая поза подчеркивает его широкие плечи, а мышцы рук напрягаются под материалом черного пиджака. Пожалуй, это самый крупный мужчина, которого я когда-либо встречала. Поднимаю взгляд от широкой груди и останавливаюсь на его лице. Зловещее. Это первое слово, которое приходит мне на ум. Он чисто выбрит, с волевым подбородком и острыми скулами, но не его лицо и не его огромная фигура заставляют меня отступить назад. А из-за того, что я вижу в его темных глазах. Ненависть. Отвращение. И едва сдерживаемую ярость. Я хочу отвести взгляд, но не могу. Его глаза завораживают меня и держат в плену. Если бы взглядом можно было убить, уверена, что умерла бы на месте.

Я заставляю себя кивнуть и наконец отвожу взгляд, фокусируя его на парадном входе. Когда мы проходим через дверь, которую Алессандро держит открытой для нас, все время чувствую на себе его взгляд, до самой машины мужа. Только когда перебралась на пассажирское сиденье, а Рокко закрыл дверь машины, я позволила себе выдохнуть.

В боковом зеркале вижу, как мой новый телохранитель идет к черному внедорожнику, его шаги медленны и расчетливы. Перед тем как сесть в машину, он поднимает взгляд в сторону нашего автомобиля. Он не может знать, что я за ним наблюдаю, но почему-то уверена, что знает. Флюиды враждебности, исходящие от него, словно живые. Не помню, когда в последний раз кто-то производил на меня такое сильное впечатление при первой же встрече, не произнеся ни слова. Может, он злится из-за того, что его назначили на эту работу? Он наверняка слышал истории о том, как закончили жизнь три последних моих телохранителя — с пулевым отверстием от пистолета Рокко во лбу.

Открывается водительская дверь, и я быстро отвожу глаза от зеркала.

— Похоже, я нашел для тебя идеальную охрану, — говорит Рокко, садясь за руль. — Этот не поддастся твоим чарам.

Я сжимаю клатч в руках и кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь побороть желание на него наорать.

— Да, Рокко, — бормочу я, не отрывая взгляда от своих коленей.

Я прислонился к стене и рассматриваю чету Пизано, сидящую на обитых бархатом стульях в нескольких футах передо мной. В их ложе на балконе восемь мест, но остальные пустуют.