Опара – городок

– Здравствуйте, здравствуйте! – расплылась в приторной улыбке Тюря. – А мы не с пустыми руками. Вот вам новая банка солёных огурцов.

Мама Булка осторожно взяла банку и отнесла её на кухню.

Младшая Пшеничная наконец-то перестала терзать инструмент и, радостная, выбежала к гостям:

– Бабушка, дедушка, а вот и я!

– Кто это – я? – поинтересовался басом Тёртый Калач, опираясь на тросточку-ключ.

Плюшка застеснялась, потупила взор и по слогам произнесла:

– Ка-ра-вай…

– Какой такой Каравай? – удивилась старшая Пшеничная. – Хлебный мальчик?

– Меня… Меня зовут Каравай – это мой «севдоним», – заважничала малышка.

Рогалик робко выглянул из комнаты-библиотеки. Под мышкой у него была «Золотая Книга Пекарей».

– Не «севдоним», а псевдоним, придуманное имя, – объяснил отличник. – Здравствуйте, бабушка. Здравствуйте, дедушка.

Бабушка Тюря перевела взгляд на внука и всплеснула пухлыми руками:

– Ах, внучек, ты опять с книгой, молодец!

Это была единственная фраза, которой она удостоила внука. Как только внучка скрылась в гостиной, бабушка сразу последовала за девочкой, у которой неожиданно появилось второе имя.

Дедушка, которого наконец-то перестали контролировать, расслабился. Оставшись с Рогаликом наедине, Калач с сарказмом сказал:

– Ну что, грамотей, будем ждать твоего отца. Даже в воскресенье его нет дома, всё работает и работает. Ну-ка, покажи мне, старому, чем сейчас занимается молодёжь!

Рогалик воодушевлённый тем, что на него наконец-то обратили внимание, с огромным интересом принялся рассказывать деду о своих увлечениях.

– Читаю «Золотую Книгу Пекарей».

– Зачем это тебе? – усмехнулся дед. – Всё самое интересное пишут в газете «Хлебная правда».

Рогалик не заметил иронии старика и с гордостью продолжил откровенничать:

– Эта книга вдохновляет меня на написание новых стихов!

Тёртый Калач посмотрел на искривлённую спинку старшего внука, разочарованно махнул на него рукой, как на пропащего, и критично отчеканил:

– Опять глупостями занимаешься! Не стихи надо писать, а спортом заниматься! Эх ты, Рогалик…

От этих слов чувствительный и нежный подросток согнулся ещё ниже. «Золотая Книга Пекарей» чуть не выпала у него из рук. Мальчик тяжело вздохнул и вернулся в библиотеку. Среди книг он чувствовал себя лучше всего. Знаменитые хлебные писатели и поэты – Колобок, Гоголь-Моголь, Плюшкин и Обертух – были его лучшими друзьями. И не важно, что многих из них уже не существовало на белом свете. Главным было то, что они понимали Рогалика, а Рогалик понимал их.

А дедушка Калач, как только узнал об истинных увлечениях внука, сразу потерял к нему всякий интерес.

Тёртый Калач вошёл в гостиную и прислонил трость-ключ к футляру аккордеона. Тюря с высокой причёской в виде шишки, напоминающей корону, по-королевски расположилась на диване. Старушка так расслабилась, что даже и не подозревала о грозящих ей больших неприятностях.

Неожиданно рядом с бабушкой оказалась коробка с ёлочными украшениями, гирляндами, блёстками. Каравай с ногами залезла на диван. Она как юла вертелась вокруг старушки, а та только умилялась, всё шире и шире расплываясь в слащавой улыбке. Каравай вытащила из квадратного ящичка длинную-предлинную гирлянду. Сначала она примерила её на себя, а потом на бабушку. Тюря наслаждалась общением с внучкой и совсем потеряла бдительность.

Тёртый Калач заметил на журнальном столике газету «Хлебная правда», сел в кресло и углубился в чтение, совершенно забыв про супругу и внучку. А Плюшка, она же Каравай, времени даром не теряла: она старательно отщипывала от гирлянды яркие блёстки. Бабушка же не привыкла долго сидеть без дела и решила включить хлебовизор. Загорелся экран: шёл утренний выпуск передачи «Толокно». Журналистка Яблочная Шарлотта рассказывала хлебные новости о богатом урожае яблок, о том, что в Опару из Тортищева прибыл знаменитый композитор и собиратель фольклора Безе, о том, что в музее Великого Колобка каждое утро странным образом появляются новые чеканки с изображением первопредка…

Тёртый Калач на минуту отвлёкся от чтения газеты, когда услышал последнюю новость. Она очень обрадовала старика, и дедушка загадочно улыбнулся.

Новости из музея Великого Колобка очень сильно огорчили бабушку Тюрю:

– Слышишь, Калачик! Я предупреждала тебя, что чеканки надо было отдать лично в руки директору музея Хлебному Мякишу. Теперь невежественные опарцы вроде Дырников будут думать, что картины подбрасывает в Сусеки сам Колобок.

– А если он отказывается их брать? Говорит, что вешать уже некуда. Вот скажи, старая, что мне тогда делать? Ну не в лес же на продажу их везти? И в Дарнице, и в Тортищеве, и в Сухомятке уже всё завалено чеканными Колобками… А я без работы жить не могу. Без творчества – смерть… и пустят тогда меня на панировочные сухари! – грустно ответил старик.

– А что, по поводу Ягодного леса идея совсем не плохая! Я думаю, что даже лиса наверняка хотела бы приобрести портрет того, кто прославил её имя на века… – В Тюре проснулся хлебный коммерсант.

– Так она же агрессор! – парировал дед.

– Ну и что… а зато какой! – восхищаясь масштабом лисьего преступления, прошамкала беззубым ртом Тюря. – Такую плутовку ещё поискать! Сейчас в Опаре многие хлеборейцы говорят про лису, что от неё одна польза и никакого вреда.

– Тьфу на тебя, дура! – обиделся Калач, вновь погружаясь в газету «Хлебная правда». – Лиса сгубила лучшего представителя хлебного народа! Нет ей прощения! Нет!

Пока старшие Пшеничные обсуждали роль лисы в истории хлебного народа, девочка под псевдонимом Каравай работала не покладая рук. Малышка старательно заталкивала праздничные украшения в высокую и пышную причёску старушки. Благодаря стараниям ребёнка Тюря очень скоро приобрела вид празднично украшенной ёлки, хотя до Нового года было ещё очень-очень далеко.

Мама Булка приготовила чечевичную похлёбку и решила пригласить детей и гостей на кухню, за стол, отведать горячего. Хозяйка вошла в гостиную и так удивилась, что даже выронила половник. Тёртый Калач отвлёкся от чтения газеты, Тюря повернула голову на резкий звук, Каравай замерла на диване, держа в руках облысевшую гирлянду.

– Караул! – крикнула Булка. – Надо срочно спасать бабушку!

Тёртый Калач, внимательно присмотревшись к Тюре, так испугался, что на короткое время потерял дар речи, а потом от испытанного шока притворился слепым и глухим.

Только Булка не растерялась, она начала командовать, героически спасать свекровь.

– Рогалик! – крикнула мама.

Хлебный поэт моментально откликнулся и прибежал в гостиную.

– Рогалик, дедушка, надо срочно пропылесосить бабушку!

Каравай поняла, что сделала что-то неправильно, и решила убежать, пока её не поймали и не наказали. В суматохе малышка спряталась в шкафу. Там было её убежище. Под одеждой девочка прятала много важных для неё вещей: кукольную посуду, детские книжки, фонарик, цветные карандаши и бумагу. Младшая Пшеничная зарылась в мамину шубу, схватила запелёнатого пупса Батончика с соской и затрясла его, закачала.