Опасные аллеи

С минуту она молчала, не без злорадства оглядывая мою огромную фигуру и облизываясь, как кошка при виде мышки.

— Когда я тебя проучу, ты забудешь, как вмешиваться в мои дела, — сказала она, щелкнув в воздухе тонким хлыстом из сыромятной кожи, невесть откуда появившимся в ее руке. — Я засеку тебя до смерти, и ты не будешь первым! Я сдеру с тебя шкуру и разорву на куски! Я буду хлестать тебя, пока ты не превратишься в кусок сырого мяса!

— А теперь, мисс, послушайте меня! — произнес я со спокойным достоинством. — Я люблю делать дамам приятное, но не хочу слишком далеко заходить в своей вежливости. Я не позволю вам даже прикоснуться к себе этой плетью!

— Я так и предполагала, — усмехнулась Тигрица, — и все предусмотрела!

Она щелкнула пальцами и, откуда ни возьмись во дворике появились пятеро китайцев. Самый мелкий из них был ростом поболее меня, а самый крупный вообще походил на слона. Они, как тени, надвигались на меня со всех сторон, беря в кольцо.

— Хватайте его, ребята! — скомандовала Тигрица по-английски.

Я по-волчьи оскалил зубы. Сейчас, когда меня окружали эти страшилища, я вдруг почувствовал себя совершенно свободно и легко. Предстоял бой, и я был к нему готов! Тренированный боксер может утихомирить целую толпу белых, а уж о китайцах, которые не держат настоящего удара, и говорить нечего!

Изо всей силы я нанес молниеносный удар в желтую физиономию китайца, подошедшего первым. Брызнула кровь, и он осел на землю. В следующее мгновение на меня, как стая волков, навалились остальные, но я увернулся от пары рук и свалил их обладателя правым хуком в диафрагму, а в течение следующих нескольких секунд я бултыхался в водовороте молотящих меня рук и ног.

Сначала они пытались взять меня живым, но, убедившись в бесплодности своих попыток, решили пустить кровь. По моей руке полоснул нож, и я взревел от боли. Совершенно озверев, я в ярости врезал правой по шее китайца, кинувшегося мне под ноги, и опрокинул его на землю. От удара желтое лицо треснуло, как помидор.

Подавшись назад, я схватил желтомордого, задумавшего задушить меня сзади, и перебросил его через голову. Он ударился головой и больше не поднялся. Тут же мне удалось увернуться от клинка, брошенного самым крупным парнем из всей банды. Поднявшись на цыпочки, я сразил его ужасающим левым хуком в челюсть. Больше тому уже ничего не потребовалось!

Драка продолжалась от силы минуты полторы. Я презрительно взглянул на распростертые тела моих жертв и посмотрел на Тигрицу.

Она стояла, вжавшись в угол дворика, ошеломленно глядя на меня, а в ее руке беспомощно висел кнут. Девка с ужасом смотрела на меня, содрогаясь от страха, и что-то лепетала о горилле.

— Вот так-то! — не без сарказма произнес я. — Похоже, сегодня ты уже никого не отхлещешь кнутом. Или у вас есть еще кто-нибудь с ножичками? Если так, то уберите их, я человек действия!

— Боже правый, — пробормотала она, — да человек ли вы? Вы хоть понимаете, что только что уложили пятерых профессиональных убийц? А что вы собираетесь делать со мной?

Я видел, что она испугана, и меня осенила мысль: а что, если мне удастся заставить ее рассказать что-нибудь о Ридли?

— Вы пойдете со мной, — прорычал я и, взяв Тигрицу за руку, потащил со двора.

Мы вышли в соседний дворик, как две капли воды похожий на предыдущий, но более просторный. Здесь я бы заметил людей, решившихся подкрадываться ко мне.

Несмотря на отвратительный поступок Тигрицы, мне было стыдно за учиненное побоище, ведь я впервые напугал девушку. У нее подкашивались колени, и похоже, она боялась, что я съем ее! Бросив на меня виноватый взгляд, она постаралась незаметно уронить хлыст. Наверное, она боялась, что я пройдусь стеком по ее коже. Это меня ужасно оскорбило!

— Где Джек Ридли? — спросил я.

Она назвала место, о котором я никогда не слышал.

— Не бейте меня, — взмолилась девушка, хотя я в жизни не бил женщин, а по отношению к ней не сделал ни малейшего движения. — Я вам все расскажу! Я поспала Ридли записку и ждала, когда придет проводник и доложит, что дело сделано. Я приказала ему после завершения дела спрятать вас в безопасном месте, а самому вернуться. Но через некоторое время он появился избитый и рассказал, что вы решили выйти из игры. Он сказал, что вы откуда-то узнали про рубин и предложили убить Ридли, взять рубин и скрыться…

«Ага, — подумал я, — наверняка он и еще наврал ей с три короба».

— Но я поняла, что про камень вы могли узнать только от него, и отхлестала проходимца кнутом. Тогда он признался, что сам проговорился о рубине. Но он сказал, что вы решили перехитрить меня, а он не согласился. Поэтому вы избили его, а сами сбежали! Он рассказал, что, придя в себя, остался ждать Ридли, но тот так и не появился. Я понимаю, что половину он наврал, но когда проводник сказал, что вы сами решили убить Ридли, взять рубин и удрать — я поверила. Мне пришлось поднять на ноги всех своих ребят, чтобы разыскать вас, но вместо того они наткнулись на Ридли. Это, конечно, чистая случайность! Они привели его на наше место и обыскали, но рубина при нем не оказалось. Ридли не сказал, куда он его дел… Нам только удалось выпытать, что, получив записку, он отправился в Крысиную Аллею, но по пути встретил кочегара со своего судна, который его предостерег. Мы уже почти разговорили его, но тут доложили, что на улице заметили вас, и я решила, что неплохо бы свести счеты. Мне очень жаль, обещаю, что больше это не повторится! Что вы собираетесь со мной сделать?

— Почему я должен вам верить?

Она пожала плечами:

— Я боюсь вам врать. Вы — единственный мужчина, которого я боюсь. Не сердитесь, но однажды я видела, как на западном американском берегу горилла убила шесть или семь негров! Когда вы дрались с этими китайцами, вы напомнили мне эту гориллу!

Я был так оскорблен, что не находил слов, а она захныкала:

— Ради Бога, скажите, что вы собираетесь со мной сделать? Пожалуйста, отпустите меня!

— Сейчас вы отведете меня туда, где держите Ридли, — прорычал я, вытирая кровь с разрезанной руки. — Я должен свести счеты с этой важной шишкой. И запомните, пока я стою на ногах, вы не посмеете мучить ни одного американца. Ведите меня!

Если бы она отказалась, я оказался бы в большом затруднении. Не в моих правилах грубо обращаться с женщинами. Но на сей раз все сработало. Она не посмела спорить и повела меня со двора. Выйдя на улицу, какими-то закоулками добрались до узкой дверцы. Войдя в нее, мы оказались в темной комнатенке, освещавшейся лишь светом наружного фонаря. Сквозь щели в стене из соседней комнаты пробивался свет.

Мы прислушались. Я крепко держал ее руку, чтобы она не улизнула от меня. Однако, думаю, девка поняла, что я сверну ей шею, если она что-нибудь выкинет, и прошептала:

— Ридли там, но с ним работает целая шайка…

— Сколько их и кто они? — тихо спросил я.

— Копченый, Косоглазый, Змей с Голландцем да еще Влалек и…

Тут послышался голос, и я сразу узнал его. Голос принадлежал Копченому, сомнительному типу, но я не подозревал, что он замешан в делах Тигрицы.

— Ладно, проклятый янки, посмотрим, как ты запоешь, когда мы припечем тебя утюжком, а, ребята?

Я отпустил руку девушки и мягко, бесшумно скользнул к двери. И сразу обнаружил, что Тигрица вовсе не так напугана, как хотела показать, потому что она отскочила назад и завопила: