Опасные игры

Роды были легкими, чего не скажешь о последовавших месяцах.

Родители Уайета полностью отказали сыну в финансовой поддержке, и помогать молодой семье приехала из Европы Изабель. Она не была в восторге от решения дочери, но влюбленная пара была глуха к доводам разума.

А через три месяца произошло невероятное. Во время отпуска с друзьями в Нантакете Уайет погиб, когда их лодка врезалась на полной скорости в берег. Аликс стала двадцатилетней вдовой с трехмесячным младенцем на руках. Все еще в шоке от случившегося, она с матерью поехала на похороны в Бостон, где семья банкиров оказала им весьма прохладный прием. Никто из присутствовавших даже не знал о браке покойного, все считали Аликс и Изабель посторонними людьми. Разговор с отцом семейства, состоявшийся утром, дал понять, что ни невестку, ни ее ребенка семья Уайета видеть не желает. Для них это была лишь ошибка молодости, которую их сын совершил по глупости. На внучку они даже не взглянули.

Уже в Лондоне Изабель потратила месяц, уговаривая дочь вернуться в колледж и оставить малышку ей на воспитание. Аликс улетала в Штаты в слезах. Как оказалось, совет матери был самым мудрым из всех, что та ей дала.

Через год Аликс с отличием окончила колледж и получила прекрасное предложение поработать в новостном отделе нью-йоркского телевидения. Несколько лет она была погружена в работу, но при любой возможности летала в Европу, навестить маму и дочь. Изабель как раз вернулась во Францию и перебралась в Прованс. Аликс же бралась за любые задания, какие ей поручали. Если бы дочь осталась с ней, она бы ни за что не добилась тех высот, на которые смогла вывести свою карьеру. Малышка Фэй вела беззаботную жизнь в маленьком французском городке с бабушкой, а Аликс делала остросюжетные репортажи.

Когда дочь подросла, Аликс решилась привезти ее в Штаты. Лето девочка проводила во Франции у бабушки, а остальное время жила в Нью-Йорке под присмотром няни. Конечно, схема была не идеальной, но приемлемой. Так же, как и ее мама, Фэй росла без отца, и это объясняло их взаимопонимание. Дочь всегда переживала за репортерскую работу матери, смотрела каждый репортаж, с тревогой и восхищением ждала новостей.

– У меня нет отца. Что станет со мной, если ты ненароком погибнешь? – возмущалась она.

– Уедешь обратно во Францию, – пожимала плечами Аликс.

За девятнадцать лет родные со стороны отца Фэй так и не вышли на связь, как ни надеялась на это Аликс. Их единственная внучка просто не существовала для них, словно она не была их собственной кровью и плотью.

– Не самое лучшее решение, мама! – Фэй яростно качала головой и принималась рассуждать об опасностях репортерской работы. – Я люблю бабушку, но ты нужна мне живой.

Пустые споры. Правда заключалась в том, что как бы сильно Аликс ни любила дочь, ее работа слишком много для нее значила, и бросать дорогое сердцу дело она не собиралась. Поэтому, когда Фэй поступила в колледж и уехала, Аликс втайне почувствовала себя свободнее. Теперь она могла брать еще более опасные задания и отлучаться из дома на гораздо больший срок. Эту тягу к экстриму было трудно объяснить, однако каждая ее клеточка оживала именно там, где жизнь и смерть сплетались в единый клубок.

Фэй перешла на второй курс, но продолжала издалека следить за победами матери. Она знала: случись где-то война, вооруженная стычка, теракт, мать летит туда, как мотылек на пламя. Глядя на нее, Фэй тоже росла независимой и целеустремленной. Она была решительно настроена поступить после колледжа в специализированную юридическую академию. Аликс поддерживала дочь, а денег, которые ей платила новостная программа, с лихвой хватило бы на любое обучение. И все же Аликс работала не только ради зарплаты. Она была звездой программы, тележурналистика была ее страстью. Каждое новое задание казалось захватывающим приключением, и Аликс умела профессионально подать сюжет. Как и отец, она была прекрасным журналистом, однако больше всего ей нравилось работать именно военным корреспондентом. Это было то общее, что позволяло ей и Бену понимать друг друга с полуслова, и они, не раздумывая, брались за любые сложные задачи.

Аликс никогда не говорила о своей личной жизни и прошлом. Бен был поражен, когда лишь через год после начала совместной работы узнал, что у его напарницы есть ребенок. Готовность рисковать жизнью свойственна скорее одиночкам. Те, кого дома ждала семья, предпочитали более спокойную работу. Аликс была не такой, хотя у нее и были близкие люди.

В этом они были похожи с Беном. Он был разведен и не имел детей. Конечно, где-то на Среднем Западе жили его родители, да еще трое братьев, которых он видел крайне редко. Бен почти никогда не пересекался с племянниками, и это его устраивало. Когда семья Бена распалась, он ушел в армию, чем вызвал неодобрение родни. Много лет минуло с тех пор, и его настоящей семьей стали сослуживцы. Бен был человеком высокой морали и считал, что обязан защищать страну и ее жителей, однако никаких личных связей не заводил.

Когда Аликс спросила, почему Бен ушел с военной службы, он ответил уклончиво: мол, «пришло время», явно не желая углубляться в тему. Бен был замкнутым. Они проводили вместе много времени, потому что это была их работа. Они преподносили зрителю правду на блюдечке, освещали преступления против человечества, верили в возможность разоблачения зла, смело шли на риск и главной своей задачей видели достижение справедливости.

– Ты уже звонила Фэй? – спросил Бэн, когда они вернулись в Нью-Йорк. Ему нравилось думать, что дочь должна походить на мать. Наверное, это яркая, интересная девушка, готовая отстаивать свои идеалы.

Бен ушел из дома двадцать лет назад и четырнадцать лет уже был в разводе. О своей бывшей жене никогда не упоминал, и Аликс не задавала лишних вопросов. Каждый из них имел право на свои секреты. Они были коллегами, а не любовниками, личное пространство имело огромное значение.

– Да, я звонила. – Аликс связалась с дочерью еще из Алабамы.

– Как она?

– Как обычно, пьет, – отшутилась она. – Я думаю, Фэй предпочла бы, чтобы я снимала конкурсы выпечки, выставки собак или сборы донорской крови.

Бен рассмеялся.

Фэй частенько напоминала матери, что из-за ее эгоизма ей приходится жить с бабушкой в Провансе. Из чувства вины Аликс сумела пробить для дочери и матери полис страхования с весьма обширным комплексом услуг. Кроме того, она платила за обучение Фэй и присылала деньги на разные мелочи. Но сколько бы денег Аликс не вкладывала в будущее дочери, правда была в одном: она предпочитала семье карьеру, и никакие упреки совести не способны были это изменить. И все же Аликс всегда чувствовала вину, когда Фэй обижалась на нее.

Аликс и Бен съели предложенный бортпроводниками обед, затем Бен сунул в уши наушники и принялся смотреть фильм на своем айпаде, а Аликс укрылась пледом и задремала. Бен разбудил ее перед самым приземлением, когда прозвучало объявление поднять спинки кресел. По его мнению, Аликс была способна спать в любых условиях, даже в сточной канаве, стоя на голове, и это было не так уж далеко от истины.

Аликс сложила плед. Она выглядела отдохнувшей и свежей.

– Ты к себе? – спросил Бен.

Аликс укладывала военный бомбер в пакет. Ей нравились вещи в стиле милитари: тяжелые ботинки на шнуровке, простые брюки камуфляжной расцветки. Это была самая удобная для работы одежда, хотя многие женщины-репортеры телеканала даже на съемки в деревнях надевали туфли на шпильке.

– Нет. Пожалуй, заеду в офис, разберу бумаги, – неуверенно ответила Аликс.

Бен утверждал, что она трудоголик, и Аликс больше не могла отрицать этого. Почти всю свою жизнь она проводила либо в поездках, либо в студии. Даже теперь, после серии тяжелых репортажей и короткого сна в самолете Аликс не терпелось приняться за дела. Казалось, запас ее энергии был неисчерпаем, и порой это возмущало Бена, особенно в те моменты, когда он сам валился с ног от усталости.