Опасные пути

Маркиза увидала целую толпу изумительно красивых девушек под руку с кавалерами. Некоторые дамы были в масках, и маркиза угадывала под ними хорошо знакомые ей лица. Ей хотелось сбежать вниз, сорвать эти личины и предать уличенных публичному позору.

Заметив ее волнение, Териа наклонился и поцеловал ее в лоб.

Внизу в зале смех и говор становились все громче.

— Господа! — воскликнул молодой щеголь, в котором маркиза узнала шевалье де Рие, — настал час свободы! Примем же с благодарностью из рук бога радости его дары. Я прошу красавиц не скрывать более от нас свои очаровательные черты. Итак, долой маски!

Несколько масок было снято, но некоторые дамы остались в масках.

— Я прошу за этих дам, — сказал Граф Ноаль, — они желают остаться неузнанными.

— Это — дамы высшего общества, — прошептала маркиза. — Они достаточно оскорбляли меня, но наступит минута, когда и с них будет сорвана маска!

— За стол, за стол! — закричал Бренвилье.

Все направились к столу. Вошли слуги и начали разносить серебряные блюда с изысканными кушаньями; вино лилось рекой, смех звучал все громче.

— Да здравствуют красавицы! — воскликнул Биран, поднимая бокал.

— Ура! — подхватили все, и горячие поцелуи обожгли губы прелестных собутыльниц.

Время летело с быстротой молнии, веселье становилось все разнузданнее, благодаря искрящейся влаге бокалов, легкомысленным, возбуждающим чувственность, шуткам, дерзким объятиям и ласкам, некоторые уже встали из-за стола и группами ходили по залу. Мария, задыхаясь от ярости, видела как ее супруг застегивал широкое золотое ожерелье вокруг шеи красавицы, подобно отдыхающей вакханке лежавшей у него на коленях.

— Танцевать! Танцевать! — раздалось в зале, и вскоре из одной из ниш послышались звуки струнных инструментов, и по комнате в самых сладострастных позах закружились танцующие пары.

Камилл схватил руку маркизы; она была холодна, как лед.

— Посмотри, как Бренвилье носится в танце, несмотря на свою рану! — воскликнула Мария. — Посмотри, как он обнимает свою даму! Это — артистка из мольеровского театра, по имени Цербинетта. Смотри, как он целует ее в плечо!.. Они несутся дальше. О, мы сочтемся, господин маркиз! Камилл, милый Камилл, дай мне руку. Начинается новый танец. И замаскированные дамы принимают в нем участие, но я скоро сорву с них их личины! Где выход? Пусти меня, Камилл! Я нарушу эту вакханалию, пусти меня!

Несмотря на всю свою неопытность в любовных делах, Камилл прекрасно понимал, что причиной раздражения маркизы было не горе, причиняемое ей увлечениями мужа; он ясно видел, что маркиза вне себя от гнева и от желания сделать мужу публичный скандал, и потому он удержал ее.

— Приди в себя, — сказал он, — если хочешь, мы опустимся в зал? Но, вступая с ним в борьбу, ты должна вполне владеть собой.

— Ты прав, Камилл, — прохрипела маркиза. — Сведи меня в зал; мы уничтожим их всех! Вот блаженная ночь! Я встану лицом к лицу с мужем и буду свободна!

Она немного отодвинула занавеску, чтобы лучше разглядеть, с какой стороны произвести нападение на присутствующих.

В ту минуту, когда ее сверкающие взоры устремились на эту танцующую и кружащуюся толпу, в зале внезапно произошло замешательство. Танцующие вдруг остановились, а затем рассыпались в разные стороны.

Камилл и маркиза увидели женщину, которая конвульсивным движением бросилась в сторону толпы. Она сбросила маску, и все увидели ее мертвенно-бледное лицо. Ее взоры неопределенно блуждали по сторонам, грудь высоко поднималась, как будто ей не доставало воздуха, она закричала громким, полным невыразимой скорби голосом:

— Марион, мое дитя, где ты? Я спасу тебя!

Присутствующие были так поражены, что сначала никто из них не осмелился подойти к странной посетительнице. Маркиз де Бренвилье, стоявший к ней ближе остальных, первый пришел в себя и произнес вежливым, но решительным тоном:

— Будьте так добры, сообщить нам, кто именно ввел Вас в это общество, которое…

— Состоит из негодяев и повес! — закричала женщина. — Кто ввел меня сюда? Подойдите поближе, я скажу Вам. Меня ввел сюда черт, да, черт! На это у него хватило доброты. Но куда Вы дели мое дитя, которое Вы соблазнили и которое позорите своими попойками? Отдайте мне ее!

Нарушительница спокойствия дикими прыжками заметалась по зале, расталкивая присутствующих, расшвыривая кресла и ища по всем углам. Все дамы разбежались, стараясь спрятаться от нее.

— Эта женщина безумна! — воскликнул Шатильон. — Кто пустил ее сюда? Где Лавьенн? Эй, Вы! Вышвырните ее отсюда!

— Вышвырнуть меня! — крикнула женщина. — Я сама уйду, охотно уйду из этого вертепа разврата; но куда Вы дели мое дитя? Ты, великий грешник с рукой на перевязи, — обратилась она к Бренвилье, — приведи ее! Я хочу видеть, как будет танцевать мое дитя. О, где же Марион? Помогите мне отыскать ее, и я стану замаливать ваши грехи, когда вы будете кипеть в адской смоле!

Все поняли, что имеют дело с безумной. Мужчины по-видимому сговорились: они быстро подошли к ней, и четверо или пятеро из них схватили ее на руки, чтобы вынести из зала.

— Ради самого Бога! — закричал Лавьенн, — не употребляйте насилия! Иначе мы все пропали! Сумасшедшая переполошит всю улицу, если вы выпустите ее из дома. Необходимо прибегнуть к более мягким средствам.

Безумная вырвалась из рук державших ее мужчин и теперь сидела, съежившись в кресле и громким голосом считая присутствующих:

— Один, два, три, все мучители, черти, воры!

— Но как она сюда попала? — спросил Рие. — Вы недостаточно внимательно сторожили, Лавьенн.

— Я ничего не понимаю. Вероятно она прошла с маскированными дамами. Ее дочь, без сомнения, против ее воли посещает это общество.

— Но кто ее дочь? — спросил Бренвилье.

— Марион! — завыла безумная, снова бросаясь в толпу гостей.

— Сиди смирно, сумасшедшая! — загремел на нее Лавьенн, — а то мы тебя свяжем! Твоей Марион здесь нет.

Женщина уставилась на него безумным, страшным взглядом, потом бросилась на него, исцарапала ему щеки, растрепала прекрасно причесанные волосы, разорвала кружевные брыжжи и платье. Нападение было настолько сильно и неожиданно, что Лавьенн упал, а безумная, силы которой, казалось, удвоились, вскочила, подняла руки вверх и закричала:

— Я повалила и убила этого дракона, который лежит теперь у порога ада.

Перед глазами присутствующих вся эта сцена пронеслась с быстротой молнии. В эту минуту красивая молодая девушка раздвинула толпу и с криком: “Мама! Мама!” — бросилась в объятия безумной.