Опека полуночника
Шрифт:
Неизвестно почему, но Гарри очень в этом сомневался.
Глава 10. Заклинание Патронуса.
Уроки по Защите от Темных Искусств вскоре стали самыми любимыми для большинства учеников. Профессор Люпин старался сделать свои занятия интересными, но и требовал активного участия во время урока. Уже несколько занятий прошли в этой неподдельной активности: ученики не стеснялись задавать вопросы или высказывать свое мнение, что часто приводило к спорам среди сокурсников. И профессор Люпин в основном был лишь посредником, вставляя свое слово лишь когда ситуация начинала выходить из-под контроля.
Профессор Снейп, напротив,
Это всех удивляло. Вместо того, чтобы отпускать свои ехидные замечания по любому поводу, профессор Снейп, казалось, не обращал на Гарри никакого внимания. Гриффиндорец не жаловался, хотя и было сложно объяснить своим сокурсникам, впрочем, как и самому себе, почему профессор так себя ведет. Гарри мог лишь предположить, что профессор жалеет его из-за жизни у Дурсли, но тогда это означало бы, что у профессора Снейпа есть сердце.
Драко Малфой охотно рассказывал всякому, кто его слушал, о том, как его пригласили в кабинет Снейпа, который ему, как не банально это звучит, хотел сделать предупреждение. Как оказалось, Малфой не получил даже выговора. Мастер зелий просто посоветовал ему воздерживаться от такого рода высказываний на своих уроках.
Прорицания, мягко говоря, были наименее любимым предметом Гарри. Профессор Трелони никак не могла успокоиться и на каждом уроке предсказывала скорую смерть Гарри Поттера. Если раньше Гарри просто не обращал на нее внимания, то теперь это стало его раздражать. Гриффиндорец ненавидел, когда его выделяли, особенно если дело касалось жизни и смерти. Рон и Гермиона тоже были сыты этим по горло и с трудом сдерживались, чтобы не наслать какое-нибудь заклинание на эту женщину, от которого бы та потеряла сознание. Не глупо ли говорить подросткам, что те вскоре умрут, если рядом на свободе находится маньяк, только и ждущий момента, чтобы прикончить их.
Занятия по Уходу за Магическими Существами были интересными, к тому же, они обещали стать гораздо безопасней. Хагрид с грустью признался на первом уроке, что хотел было показать ученикам Гиппогрифа и, возможно, покатать на нем некоторых, но профессор Дамблдор воспротивился. Гарри удивился, услышав, что Хагрид согласовывает каждый урок с директором. К тому же, никому из учеников не позволялось выходить из внутреннего дворика во время этого занятия, кроме как с учителем. Таким образом, учеников никогда не оставляли без присмотра. Гарри чувствовал себя немного виноватым из-за всех этих мер безопасности, которые были приняты, чтобы защитить его, но знал, что возражать бессмысленно.
Гриффиндорец, вскоре закончив читать книжку о заклинании Патронуса, подошел к профессору Люпину. Вместе они решили, что начнут практиковаться в конце октября, а именно в то время, пока остальные ученики пойдут в Хогсмид. Гарри немного обеспокоило то, что придется ждать так долго, но он промолчал. Все-таки профессор Люпин прав: они не должны делать это открыто.
В дополнение к урокам в октябре начинались матчи по квиддичу, и, конечно, Оливер Вуд, семикурсник и капитан команды Гриффиндора, был, как всегда, настроен только на получение Кубка. Под присмотром мадам Хуч он безжалостно гонял свою команду, заставляя игроков долго и упорно тренироваться. Все считали, что в этом году Кубок точно должен быть их, равно как и в два прошедших
года, когда некоторые известные обстоятельства помешали им его завоевать.Возвращаясь однажды поздно ночью с одной из таких тренировок в гостиную Гриффиндора, Гарри хотелось только добраться до своей кровати. Его тело ныло, а ум отказывался соображать. Но едва Гарри прошел сквозь портретный проем, как глазам предстала сцена, которая навела его на мысль, что кровать он увидит не скоро. Рон и Гермиона стояли посреди гостиной и смотрели друг на друга свирепыми глазами, в то время как другие невольные свидетели наблюдали за ними с расширившимися глазами.
Гарри застонал от ноющей боли, стягивая квиддичную мантию, и спросил:
— О чем вы тут спорите?
Рон и Гермиона не шелохнулись. Было похоже, что сейчас происходит борьба взглядов, и оба были очень даже хороши.
— Это кровожадное чудовище ОПЯТЬ хотело съесть Коросту! — срывающимся голосом прокричал Рон. — Я же просил тебя держать эту… эту зверюгу подальше!
Гермиона выпучила глаза.
— Косолапсус не понимает, что Короста — домашнее животное! — крикнула в ответ она. — Кошки всегда охотились на крыс!
Кажется, перепалка и не думала заканчиваться. Она могла бы продолжаться всю ночь, если бы кто-нибудь ее не остановил. Этим человеком решил оказаться Гарри.
— Где сейчас Короста? — спросил Гарри.
Рон указал на свой дрожащий карман. Гарри подошел к друзьям и жестами попросил Рона передать ему напуганное животное. Когда Рон это сделал, Гарри повернулся к Гермионе.
— Ты права, Гермиона, — спокойно произнес Гарри. — Кошки всегда охотились на крыс, но и собаки всегда гонялись за кошками. Однако собак можно отучить от этого, так почему же нелжьзя отучить кошку? — Гарри повернулся к Рону. — Ты видишь, что Косолапсус неравнодушен к Коросте. Поэтому, пока кот не научится держать свои инстинкты под контролем, твоей крысе лучше постоянно находиться в нашей спальне. И нужно, чтобы дверь всегда была закрыта.
И, не дожидаясь, пока кто-нибудь из них начнет возражать, Гарри направился к лестнице.
— Я оставлю Коросту на твоей кровати, Рон, — добавил он уставшим голосом. — И реши уж с этим.
С Коростой в одной руке и с квиддичной формой в другой, Гарри поднялся в свою спальню. Он бросил форму на свою кровать и подошел к кровати Рона. Гарри поднял крысу на уровень глаз мордой к себе.
Смотря на нее, он внезапно ощутил какое-то дружеское чувство к крысе, но тут же подавил его. Он ведь знает Коросту уже несколько лет.
— Рон о тебе, правда, позаботится, ты же знаешь, — произнес он. — И я надеюсь, что ты это ценишь. — Он положил крысу на кровать и уже хотел отойти, когда заметил левую лапку животного. На ней не было одного пальца. «Странно, — подумал Гарри. — Никогда раньше не замечал».
Хотя Рон и Гермиона утверждали, что разрешили свои противоречия, но ни от кого не скрылась натянутость в их отношениях. Не имея больше желания быть миротворцем, Гарри предоставил их самим себе. Он недоумевал, почему эти двое так часто ссорятся. И каждый раз их ссоры грозят закончиться дракой.
Последние дни месяца прошли для учеников в предвкушении похода в Хогсмид, который должен был состояться на Хэллоуин. Даже Рон с Гермионой забыли на время свою вражду, чтобы вместе обсудить, в какие магазины им нужно будет зайти. Не желая, чтобы кто-нибудь его жалел, Гарри предпочел не обсуждать то, что ему придется остаться в замке. Единственной хорошей вещью для него было то, что в конце месяца начнутся дополнительные занятия с профессором Люпином. Их, к сожалению, будет немного, но это все, что тот смог для него сделать.