Операция МРГ

– Я изобретатель, – Анатоль показал фигу, – и рационализатор. У меня книга по червякам.

– Можно потише, – еще один из обитателей, опустил ноги с кровати, – голову путчит.

– Нечего было ацетон, водой мешать, – еще один постоялец приподнял голову, – там микробов больше чем атомов.

– Изыди! – напугал Анатолия очередной пьянчужка, он спрыгнул с кровати и стал махать руками, – прочь! Не надо!

Все население палаты с умилением смотрело, как их коллега стал шугать по палате чертей. Схватив одеяло, он кинулся к Анатолию. Тот успел отбежать в сторону, однако преследователь не остановился.

– Отдай мое сердце! – орал он.

– Успокойтесь, – Анатоль отбежал в сторону, – я прошу вас!

Настроение в обители улучшилось. Такого шоу, местные не видели ни разу.

– Ему же плохо, – Анатоль подбежал к Кеше.

– А кому сейчас хорошо? – Кеша брызнул из голеностопного прыща, смесью гноя и крови.

– Не грызи! – продолжал кричать чертелов, – больна!

На крик прибежал санитар, он с размаху успокоил буйного, вколол ему через трусы клофелина.

– Смешно? – спросил он публику.

– Нет, – Анатоль прошел к кровати, – он страдает, чего тут смешного?

– Через пол часа ужин, можете готовиться, – дверь за белым халатом захлопнулась.

Анатоль уставился в окно, украшенное вязью из железных прутьев. Тюли не было, вместо штор болтались одни крючки.

– Ни когда бананы не буду есть, – скрутив клятвенно пальцы, решил Анатолий.

– Чувак, – рядом с его головой вдруг возник Кешин силуэт, – жрать будешь?

– Буду, – ответил Толик.

– Сейчас пойдем в столовку, держи жетон, – Кеша вставил в кулак Толика телефонную карту, – позвонишь домой, скажешь, чтоб притаранили хавчика.

– У моей мамы слабое сердце, – Анатоль оттолкнул Кешину руку.

– Главное что бы руки сильными были, – Кеша сунул жетон Толяну.

В этот момент дверь впустила охранника.

– Только у нас, кто не работает – тот ест! – провозгласил он, – радуйтесь…ироды.

– Спасибо начальник, – Кеша схватив сланцы, устремился в столовую.

За ним, выстроившись друг другу в кильватер, потянулся косяк полупьяных. Анатоль плюнул на руки, вытер их о трусы, затем снял с кровати одеяло, обмотал вокруг торса и последним вышел из палаты. Заметив хвост, входящий в дверь напротив, он устремился за. Когда обмотанное в одеяло тело вошло в столовую, стук ложек о посуду замер.

– Явилось, – просипел Кешин приятель, – ты бы еще матрас на скамеку постелил.

Анатоль сморщил нос, запах который витал в помещении, напомнил ему детство, когда он был у деда в деревне, а если быть точным в конюшне.

– Иди сюда, – Кеша ухмыльнулся, – Рамзес, твою мать! Бери жорево и бросай кости рядом.

Анатоль подошел к пищевому окну. Выбрав из стопки алюминиевых тарелок, ту которая почище, он протянул ее кошеварову.

– Будьте любезны.

– Буду, – тот шлепнул в тарелку комок прессованной каши, – приятного аппетита.

Положив в тарелку два куска хлеба, Анатоль как патриций пошел удовлетворять плоть.

– Чай или кофе? – спросил Кеша, прополаскивая горло.

– А компота нет?

– Я ж тебе говорю, маме звони, – Кеша открыл перечницу и высыпал к себе в тарелку содержимое, – пусть водки принесет.

Анатоль взял руками кашевый кусок.

– Давай сюда, – Кеша выхватил кашу, сунул себе в рот, – правильно делаешь, что не ешь.

Анатоль посмотрел на чавкающего соседа. А когда решил взять хлеб, то его уже не было.

Глава 4 Доброе сердце и последствия

Исидор Павлович, проводил взглядом Анатолия.

– Сынуля у тебя молодец, – закашлялся он, – жалко пропадает только.

– Это почему пропадает? – удивилась Елизавета Антиповна.

– Дык, все в девках ходит, – старик причесал одинокую прядь, огибающую голову как гнездо.

– Разве сейчас можно жениться! – мамуля всплеснула руками, – нету порядочных женщин. Все гуляют, пьют, чуть ли не с пеленок. А те которые не пьют, наркотики едят.

– Колют, – поправил дедушка, – в пальцы ног и макушку.

– Вот, боже мой, дожились, – Антиповна схватила руку Исидора, прижала к грудям, – страшно то как.

– Если что зови, – Исидор отодрал руку, – по трубам бей. Спасибо за пищу. Пора мне, живот крутит, не иначе понос.

Елизавета Павловна промолчала, вроде как не расслышала.

– Ой, – старик сделал попытку встать, – голова кружиться.

Антиповна решала для себя задачу. Или на руках отнести больного домой, или положить на диван. Смущало одно: понос.

– Можно покакать? – вдруг озадачил ее Исидор, – не донесу, так и распирает прямо.

– Ну…, – показала рукой хозяйка, – идите, если надо.

Старик скрючился в три погибели, посеменил к туалету. Не включая света, он прошмыгнул и уселся словно коршун.

– Елизавета Антиповна! – крикнул он через минуту, – включите свет.

– Не насрал бы мимо, – подумала женщина, подбегая к выключателю, – так получше?

– «Арсеньевских вестей» не будет? – раздался надоедливый голос.

– Только юный техник, – женщина схватила с полки журнал сына, – про солнечные батареи.

– Нормально, – дед открыл дверь, высунул руку, – давайте.

Елизавета Антиповна, сжала в комок остатки воли. Трехкомнатная квартира была весомым аргументом.

– С облегчением, Исидор Павлович, – прокуковала она, когда дверь открылась.

– Не за что, – дедуля оперся о косяк, широко вздохнул и упал на пол.

– Скорая, скорая! – Елизавета Павловна кричала в трубку, – человек умирает!

– Какой человек? – спокойно поинтересовались в трубе.

– Старый!

– Почему умирает?

– Не знаю…вышел из туалета и упал…

– Позвоните в скорую.

Елизавета Антиповна посмотрела в трубу так, что если бы между ее глазами и мембраной разместилась лупа, то возник бы пожар первой категории.

– П….ф….., – она попыталась что-то сказать, но не получилось.

– Исидор, Исидор, – женщина схватила бутылку минеральной воды, и стал лить в лицо несчастного, – очнись голубчик.

Ударив несколько раз по щекам, она брезгливо раскрыла его рот, наклонилась и стала вдувать воздух. Конвульсии подсказали, что дед не сдох. Усилием воли, Антиповна выдохнула все, что в ней было, распрямила спину, и в этот момент из горла Исидора Павловича, в ее лицо выплеснулся зеленый столб вонючей жижи. Пока она решала, что сделать раньше, или ударить голубчика сковородой по голове, или пойти умыться, Исидор Павлович стал подавать признаки жизни.