Opus Dei
Шрифт:
Пабло Элтон, главный финансист Opus Dei, сказал, что у нумерариев есть собственные банковские счета, а в странах, где принято расплачиваться кредитными картами, они ими пользуются. Единственное условие — нумерариев призывают «умеренно» пользоваться кредитными картами. По словам Элтона, нумерарии не обязаны, как иногда сообщалось, составлять завещания в пользу Opus Dei. Они свободны оставить свои деньги кому хотят, и их желания уважаются. На самом деле, заметил Элтон, многие члены Opus Dei оставляют свои деньги школам, общежитиям и другим заведениям, связанным с Opus Dei, так же как многие американцы оставляют свои деньги университету, который они закончили, или другим дорогим для них учреждениям.
БРАТСКОЕ ЗАМЕЧАНИЕ
Если член Opus Dei видит, что у другого члена не получается
• Увиденная ошибка другого члена — это ошибка, относящаяся к духу Дела.
• Человек, которому уже сделали замечание, не должен переживать это же многократно.
• Если директора Дела знают какие-то факты, которые делают это замечание неуместным, его делать не следует.
• Мотивация для замечания — дух братского милосердия.
• Человек, которому сделали замечание, должен быть убежден, что речь идет не просто о мнении другого члена, а относится к духу Дела.
В то время как критики утверждают, что братское замечание — это еще один инструмент для «исправления» членов, официальные представители Opus Dei настаивают, что эта практика идет от Иисуса, который сказал (от Матфея, 18:15): «Если же согрешит… брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним: если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего».
Теоретически человек, который обнаруживает ошибку, сначала возносит молитву за провинившегося. Потом он идет к директору и конфиденциально об этом сообщает. Если директор соглашается, что должно быть сделано замечание, дается разрешение. Человек, который его делает, конфиденциально беседует с провинившимся. Подразумевается, что тот благодарит и все воспринимает спокойно. Когда замечание сделано, исполнитель идет в часовню молиться за провинившегося, а затем рассказывает о происшедшем директору.
Карл Шмидт, американский нумерарий вот уже в течение многих лет, привел конкретный пример. Он рассказал, что однажды нечаянно услышал, как члены из его центра недовольно отзывались о либеральных тенденциях New
York Times, и сделал им братское замечание. «Я знаю, что у газеты есть такой уклон, но New York Times— одна из самых значительных газет мира, и в ней должны работать члены Opus Dei. Если вы так будете рассуждать, вы отвратите любого человека от работы в этой газете. Вы ведете себя так, как будто эти люди — ваши враги, а на самом деле — они ваши братья. У вас не будет братьев, если вы будете вести себя так недоброжелательно», — сказал он.
ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ДИРЕКТОРОВ
«Тим Коральто» — это псевдоним, который корреспондент журнала PhiladelphiaДжейсон Фаргоне придумал для молодого мужчины, набожного католика, принимавшего участие в движении под названием «Journey into Manhood». По сути, это программа для мужчин-геев, предназначенная помочь им контролировать свою сексуальность, не отрицая ее, но в то же время и не проявляя. Меня привлекло в истории Тима то, что он бывший нумерарий Opus Dei. Я познакомился с ним благодаря Фаргоне и так же, как Фаргоне, обещал не называть его настоящее имя.
Тим — испанец, он вырос в католической семье и впервые встретился с Opus Dei благодаря своему дяде, который был нумерарием в течение восемнадцати лет, но потом покинул организацию. Тим учился в средней школе, когда был впервые приглашен на мероприятие Opus Dei для мальчиков. «Мне очень понравилось быть в компании мальчиков моего возраста, которые вели разговоры на духовные темы, но одновременно шутили, забавлялись, смотрели кино, слушали, как студент-нумерарий играет на гитаре «Вуе, Вуе, Miss American Pie». На меня это произвело большое впечатление», — рассказал он.
Позже, уже заканчивая школу, он стал посещать курсы по воспитанию в духе церковной доктрины. «Я вырос в современном либеральном приходе, и мне сильно не хватало чего-то более существенного, поэтому я поглотил то, чему учил меня Opus Dei». В конечном счете один из нумерариев спросил Тима, чувствует ли он призвание быть в Opus Dei. Тим помолился перед дарохранительницей, и его ответом стало уверенное «да».
Тим «свистнул» в 1986 году. «Первые два года в Opus Dei были похожи на
медовый месяц. Я ощущал себя близким к Богу и к моим братьям-нумерариям. Я помню, что даже щипал себя, чтобы убедиться, что я не сплю, я не мог поверить, что жизнь может быть так хороша», — сказал он. Затем что-то постепенно стало меняться. Стало совершенно невыносимым оказываемое на него давление по поводу профессионального тренинга, работы с молодежью, необходимости все время быть полезным Opus Dei. У него случилось нервное расстройство. К тому же его гомосексуальная ориентация «вернулась с лихвой». Opus Dei направил его к психотерапевту-католику, и в конце концов Тим пришел к выводу, что лучше всего будет покинуть Opus Dei. «Я понимаю, что это было и их желание», — сказал он. В 1990 году он вернулся в родительский дом, а 19 марта 1991 года, когда он не продлил свой договор с Opus Dei, его уход стал официальным.Как Тим оценивает этот свой жизненный опыт сегодня?
«У меня смешанные ощущения… что-то вроде «любовь-ненависть». В общем, мой опыт был положительным, но я думаю, там есть несколько на самом деле вредных вещей. Если бы нужно было извлечь суть, то я бы сказал, что освящение работы и семейной жизни, глубокое исследование традиций и учения церкви и общий призыв к святости — это лучшее в Opus Dei. Но я думаю, что аскетизм их духовности опасен. Я думаю, он слишком недоброжелателен и побуждает людей относиться к себе жестоко. Вся жизнь находится под жестким контролем. Я перестал мыслить самостоятельно и предоставил это моим директорам, потому что не надеялся на свою интуицию».
Нужно подчеркнуть, что Тим не сердится на Opus Dei. Он в хороших отношениях со своей тетей, преданным супернумерарием. Перед тем как поговорить со мной, он посоветовался с тем нумерарием, который уговорил его «свистнуть». Тим хотел убедиться, что не причинит Opus Dei вреда.
Американец Деннис Дубро, нумерарий в 1973–1987 годах, описывает случай, произошедший во время его работы в общежитии университета Warrane в Сиднее, который подтверждает высказывание Тима о власти директоров:
Несколько студентов открыли в спальне пожарные выходы и выключили сигнализацию. Администрация пришла к выводу, что это сделано, чтобы тайно провести девушек, поэтому директора заперли все пожарные выходы в нашем восьмиэтажном здании на 200 спальных мест. Нам объяснили, что лучше, чтобы мы все сгорели заживо, чем некоторые из нас горели бы в аду. Один из директоров заявил, что если будет пожар, его ангел-хранитель разбудит его, он выйдет через главный выход и откроет запертые пожарные выходы снаружи. Через несколько дней о запертых дверях сообщили в университет. Там сказали, что это недопустимо, и велели отпереть пожарные выходы. Это было сделано, и мы подготовили публичное заявление, что мы благодарны университету, который заметил эту оплошность и помог нам обеспечить безопасность наших студентов. Тогда наш директор опять запер двери. Один профессор, член Opus Dei, работавший в нашем совете директоров, не поверил, что двери были закрыты. Он решил в этом убедиться. В течение дня университет выслал нам еще одну директиву о том, что все пожарные выходы должны быть открыты и оставаться открытыми постоянно. Но мы тут же услышали от местных директоров Opus Dei, что данный член не обладает никакой властью и не его дело — сомневаться в словах директора. Нам было сказано, что наши директора отчитываются только перед Богом, а члены должны посвящать свое время апостольской деятельности, а не проверке слов директоров.
История Дубро иллюстрирует изредка случающуюся эксцентричность внутреннего климата Opus Dei и наличие безапелляционных директоров, хотя стоит заметить, что именно член Opus Dei решил, что директор был не прав, и сообщил об этом руководству университета.
Многие члены настаивают, что атмосферы слепого подчинения просто не существует. Среди них Лусия Кальво, руководитель школы для девочек в пригороде Мадрида, ученицы которой живут в бедных районах, заселенных недавними иммигрантами. Кальво работает там уже три года. До этого она работала в школе Opus Dei в Австралии. В Мадриде она живет в женском центре с десятью другими нумерариями, двое из которых работают на Opus Dei, несколько преподают в университетах, а одна работает в испанской неправительственной организации. Еще одна — профессиональная художница семидесяти с лишним лет. От центра до школы Кальво едет около двадцати минут на метро. В своем интервью в мае 2004 года она рассказала мне, что ее жизнь совсем не «контролируется» и ее директор не дает ей указаний, как руководить школой.