Орагула

– А на самом деле погубил всех. – Он начал подходить к мэру. Тот попятился и стал нащупывать амулет на шее.

– Не тщись звать на помощь своих мертвых дружков, – прошипел инквизитор сквозь зубы, занося шпагу над отступающим человеком, – я помог им умереть на самом деле.

– Я хотел спасти людей! – только вскрикнул тот, как страшный удар настиг его, почти разрубив от ключицы до середины груди. Мертвец пробулькал что-то и повалился на пол. Инквизитор уперся сапогом в тело и с усилием выдернул шпагу так, что кровь с лезвия брызнула мне в лицо. Обтерев шпагу, он подошел ко мне.

– Терпи, мой мальчик, – говорил инквизитор, выдергивая спицы. Он перерезал веревки, опутывающие меня, и я повалился на холодный пол. Инквизитор подхватил меня за локоть и приподнял.

– Надо тебя освежить, – он поднес два пальца ко лбу и тихо забормотал благословление. Я с благодарностью почувствовал, как раны затягиваются.

– Крови это тебе не вернет, но ты не будешь ею истекать, – сказал он, и я кивнул.

– Огромное спасибо, ваше святейшество. – Я встал ровно, потирая онемевшие конечности. Теперь я мог увидеть, что под эльфом натекла огромная лужа крови, и ему мы помочь не сможем точно. Из-под креста, на котором висел я, была меньшая лужица уже моей крови. Тонкая струйка протянулась к фигуре, вырезанной на полу, посреди которой сидел Агилмунд. Я нетвердо шагнул к нему, но инквизитор остановил меня, взяв за плечо.

– Не делай этого.

– Он мой товарищ… – начал было я, но инквизитор перебил меня.

– Не делай этого, если не хочешь подхватить черный мор или еще чего похуже, – и он указал на гнома, призывая осмотреть его внимательнее, – он уже подготовлен к ритуалу, и ты уже ничем ему не поможешь.

– К ритуалу? – удивился я и склонился над Агилмундом. Только сейчас я заметил, что его руки и лицо разрисованы странным, блеклым узором, а в глаза и словно в крике открытый рот засыпан серый порошок.

– Это как понимать? – обратился я к инквизитору, даже не добавив «ваше святейшество».

– Понимать будешь потом, – инквизитор оглянулся, – когда уйдем отсюда. Времени нет. Ривенхат скоро будет здесь, и я не смогу ему ничего противопоставить.

– Ривенхат? Твою мать!.. – Я схватился за голову. Было очевидно, что загадочный барон и является некромантом, о котором говорил Мишру, кукловодом нежити, преследовавшей Агилмунда. И некромант добрался до него.

Инквизитор схватил меня за плечо и потащил к заднему входу в церковь. Я с трудом шел, спотыкаясь и шатаясь от потери крови. Ужас осознания того, что мой лучший и, пожалуй, единственный друг погиб, нахлынул на меня. Я нащупал на груди «монету» и в бессильной злобе сжал ее. И где же Небесный Отец теперь?

Инквизитор выволок меня на улицу, и свежий ночной ветер сбил мне дыхание. Я шумно вдохнул и распрямился. После затхлого воздуха и полумрака церкви, который, казалось, давил на разум, сковывая мысли, чистый воздух и звездный свет, казалось, вернули мне ту капельку решимости, которая у меня была. Я часто отступал, всегда уходил от опасности, но Агилмунду я был должен чуть больше чем жизнь.

Его святейшество перестал поддерживать меня, и, пока мы быстро удалялись от церкви, я спросил:

– Что за ритуал?

– У нас нет времени на долгие объяснения, охотник. Мне стоило большого труда об этом узнать, и еще большего – остаться живым при этом, – говоря это, он проявил все свое высокомерие, – и я не хочу, чтобы мои усилия пошли прахом. Спешим.

– Что за ритуал? – переспросил я более настойчиво. – Там остался мой друг, и я хочу знать.

– Надеешься спасти бородача? – язвительно хмыкнул святоша. – Забудь об этом, у него шансов нет. А если ты не перестанешь испытывать мое терпение, я доставлю тебя без сознания.

Я резко остановился. Странная догадка зашевелилась у меня в голове.

– Что значит – «доставлю»?

Инквизитор, ушедший чуть вперед, резко развернулся, поднимая пыль с мостовой, и отцепил шпагу с ножнами от пояса. Его ехидный взгляд сделался серьезным, и я понял, что сейчас случится что-то очень плохое. Уж не знаю, что было бы для меня хуже – битва с некромантом, будучи в полной готовности, или драка с инквизитором, в одной рубашке и льняных штанах.

Резким, скользящим движением святоша подался вперед и махнул шпагой в ножнах сверху вниз, целя мне в голову. Я пригнулся и отскочил вбок, все еще не понимая, что за фарисейское [5] представление тут происходит. Он хотел только отключить меня, это очевидно, – иначе бил бы шпагой наверняка. Зачем я ему был нужен? Вопрос оставался открытым.

Размышления во время драки – не лучшая затея. Только я отвлекся на мгновение, как крепежный сустав на ножнах звякнул прямо у меня перед носом. Изогнувшись, я ушел от удара, но у меня сильно закружилась голова. Потеряв равновесие, я упал на бок и едва успел откатиться от очередного удара. В глазах все плясало – давала знать о себе потеря крови. Но на горе инквизитора, он сам подлатал меня, так что хоть немного я мог сопротивляться.

Зайдя прямо передо мной, инквизитор резко пригнулся и прыгнул мне за спину. Если бы я вставал, то тут же получил бы удар по затылку, откатись я – тоже, но вместо этого я сделал то, что первым пришло мне в голову. Когда полы грязного плаща проносились надо мной по воздуху, я захватил их, изо всех сил сжал правой рукой и дернул что есть силы. Инквизитор упал на меня, вскрикнув от неожиданности. Он упал спиной как раз на мой бок, чем я и не преминул воспользоваться. Правой рукой я обхватил его за шею и накрепко прижал, а левой начал наносить удары по голове. Я бил до тех пор, пока его усилия вырваться не прекратились. Для верности я ударил еще два или три раза. Он отпустил мою руку, которой я сжимал его, и обмяк. Его шляпа упала мне на лицо, я резко оттолкнул тело и отскочил. Инквизитор не шелохнулся. Я поднялся и на трясущихся ногах подошел к нему. Убийство инквизитора – тягчайшее преступление. И за него мне светила только смерть. Я огляделся в поисках случайных свидетелей. Улицы были абсолютно пусты. Перевернув тело на спину, я приложил руку к его груди. Он дышал. Я с облегчением подумал, что смертная казнь отменяется. Взамен меня кинут в темницу за нападение на представителя духовенства и старшего по сану. Но это будет потом.

Я поднял с земли шпагу – пусть побудет пока у меня. Затем оттащил инквизитора к каменному заграждению неподалеку и из обрывков плаща сделал несложные путы, которыми обвязал ноги и руки инквизитора. Теперь пришел черед получить ответы на мои вопросы.

Неслабо же я его приложил, подумалось мне. Откуда только силы взялись! Правый глаз инквизитора опухал, а из разбитого носа – и как я попал по нему? – стекала тонкая ленточка крови, пачкая вычурный воротник. Я пару раз хлопнул инквизитора по щекам. Тот с трудом разлепил глаза. Он внимательно посмотрел на меня и вдруг усмехнулся.

– Вы поглядите, какой прыткий охотничек. – Он попытался пошевелиться, но путы не дали ему такой возможности. Я ткнул его рукоятью шпаги в живот, пресекая дальнейшие попытки дергаться.

– Ты хоть понимаешь, молокосос, что тебе за это будет? – скривившись от боли, прошипел инквизитор.

– Примерно догадываюсь, – я попытался сделать безразличное лицо, – но это меня сейчас интересует меньше всего.

– А что же интересует тебя больше, мой мальчик? – съехидничал инквизитор и снова попытался пошевелиться. На сей раз удар пришелся ближе к паху.

– Всего две вещи, ваше святейшество. Что за проклятый ритуал и как понимать вашу фразу про доставку?

Инквизитор откинул голову и смачно сглотнул, видимо, кровь.

– А с чего я должен тебе говорить? Все равно мы уже не жильцы. И все из-за твоей глупости.

Я щелкнул ножнами шпаги, и блик луны упал на лезвие.

– Так просвети же меня, глупца, отче. Может, еще не все потеряно.

Инквизитор посмотрел на меня, словно выжидая чего-то, и с вздохом заговорил.

– Начну с конца, – сказал он и еще раз сглотнул. – Доставить тебя я должен был в монастырь Святого Тибия. Там за тебя взялись бы дознаватели.