Оракул

Было уже поздно. Ретия ушла, унося одежды, Управитель семенил за ней, отдуваясь и многословно заверяя, что все сделано как полагается, что все приготовления будут выполнены в срок.

Наконец его голос угас, затерялся среди опустевших покоев.

Мирани обернулась. Писец достал стиль и быстро, деловито составлял список оставшихся в сундуке предметов. Не поднимая глаз, он спросил:

— Твой ключ — единственный?

— Что? — Она с трудом вышла из задумчивости.

— Кто-то открывал этот сундук, госпожа. Замок был взломан и затем снова закрыт. Посмотри.

Да, теперь и она увидела, что на замке остались следы. Глубокие царапины на слоновой кости. Это значило, что в вещах Архона кто-то рылся. Может быть, обыскали весь дом, но старый Архон мало что оставил после себя. «Сожги это», — написал он на клочке папируса. Старик был осторожен. Но кое-что все-таки осталось. Точнее, кое-кто, и Мирани с внезапным отчаянием поняла, что ей не найти этого человека без посторонней помощи.

Она спросила:

— Как твое имя и кто ты такой?

Не переставая писать, он коротко глянул на нее.

— Сетис, госпожа. Я четвертый помощник архивариуса в Палате Планов. Мы занимаемся приготовлениями к похоронам Архона.

— Что стало со слугами?

— Простите?

Она нетерпеливо переспросила:

— Со здешними слугами. Наверняка их было оченьмного. Куда они все делись?

Он отложил стиль.

— Каждому Архону полагается двести человек прислуги, удовлетворяющих его повседневные нужды. После его смерти все они следуют за ним. Новый Архон получает новых слуг.

— Следуют за ним? Как это?

Юноша удивленно приподнял бровь.

— Умирают, — коротко пояснил он.

Она это знала. Вопрос сам сорвался с языка.

— Не мог бы ты помочь мне отыскать одного из них, прежде чем... это произойдет?

Писец поднял глаза. Мирани поняла, что ее просьба прозвучала слишком горячо, поэтому отошла к окну и выглянула во двор, стараясь, чтобы в голосе звучали лишь скука и легкое раздражение.

— Это музыкант. В Храме много слышали о его чудной игре. Кажется, его зовут Орфет...

Юноша не успел ответить: в комнату заглянул Управитель.

— Я больше не нужен тебе, Пресветлая?

— Госпожа ищет музыканта по имени Орфет, — сказал Сетис, прежде чем она успела его остановить.

Управитель помолчал, достал из складок халата белую тряпицу и промокнул вспотевший лоб. Его маленькие черные глазки уставились на нее с внезапным, пугающим любопытством.

— Правда? Но, госпожа, здесь ты его не найдешь. Его арестовали. Вчера ночью.

— Арестовали? — она испуганно подалась вперед. — За что?

— Надо думать, для сохранности. За ним приходили люди генерала Аргелина. Что-нибудь еще?

После ухода Ретии вся его почтительность испарилась без следа. Мирани покачала головой и спросила:

— А ты? Ты тоже... отправишься вслед за ним?

В дверях он остановился и, не оглядываясь, бросил через плечо:

— Да.

И удалился.

Писец искоса следил за ней.

Она в ужасе обернулась к нему, пытаясь собраться с мыслями. Итак, Орфета схватили. Так всегда происходит, когда умирает Архон? Или они прочли его имя в записке, на тех обгорелых обрывках?! Если так, она сама виновата в его аресте. И теперь обязана его разыскать.

Она поспешно подняла глаза.

— Послушай, — сказала она. — Ты знаешь, где держат арестованных?

— В тюрьме, под охранными постами в гавани. Но тебе, госпожа, туда нельзя.

Она гордо выпрямилась, стараясь не показать охватившей ее паники.

— Я одна из Девятерых. И иду, куда захочу!

— Да, но...

Уже в дверях она обернулась:

— Ты пойдешь со мной?

Она собиралась произнести эти слова властно, приказным тоном, но они прозвучали скорее как мольба.

Сетис аккуратно скатал пергамент и убрал его в небольшую плетеную корзинку за спиной. Пальцы его были в чернилах. Он задумчиво потер их.

— Зачем? — спросил он. И в его голосе послышалось высокомерие.

Она удивленно взглянула на него.

— Потому что я так хочу! И потому, что мне может понадобиться помощь.

Он заключает выгодную сделку

Она как робкая серая мышка, думал он. Пугливая. Не умеет держать себя. Начать с того, что она то и дело останавливается и ждет, пока он ее догонит, хотя правила требуют, чтобы он шел в трех шагах позади и не заговаривал первым, пока она к нему не обратится.

Как будто солдаты по одной ее просьбе выдадут ей слугу Архона! Зря он впутался в это дело. От богатых девчонок одни неприятности...

Сетис порылся в корзине со свитками, достал флягу и отпил глоток прохладной воды.

Жрица заметила это; она искоса следила за ним. Он не знал, предложить ей или нет — и в том, и в другом случае она могла счесть это за оскорбление. Ладно, как бы то ни было, это его дневной рацион. Он убрал флягу.

Выйдя из дворца, они обнаружили, что паланкин исчез; он пришел в ужас, но девчонка восприняла это на удивление спокойно и торопливо зашагала в сторону Порта. По дороге никто не проронил ни слова. Она, похоже, робела, а он устал после бессонной ночи и к тому же тревожился. Некогда ему возиться с ней! У него всего два дня на то, чтобы раздобыть планы.

Но даже если он их найдет, дальше его будет поджидать еще одна трудность. Нельзя просто так взять и отдать планы гробницы Состриса такому человеку, как Шакал! Воры исчезнут вместе с ними, и всё! Нет никаких гарантий, что он будет и дальше получать воду, а если их схватят и найдут карты, ему вообще конец. Но он не так глуп! Нет, хоть дело и рискованное, единственный способ обеспечить Телию водой — сделать так, чтобы Шакал и дальше в нем нуждался. Тут надо поступить с умом. Потому что если они поймут, что он водит их за нос, то запросто могут убить...

Тут он понял, что девчонка его о чем-то спрашивает.

— Что?

Она, похоже, обиделась.

— Я спросила, ты был знаком с Архоном?

Он удивленно взглянул на нее.

— Госпожа, никто не может быть знакомым с Архоном. Он никогда не выходит из дворца без маски; никому не дозволено разговаривать с ним, кроме дворцового Управителя, да и то лишь о повседневных делах. Всю свою жизнь он не разговаривает ни с кем, только с народом и с Богом.

Не замедляя шага, она бросила через плечо: